Роднина и другие непревзойденные. Ослепительные победы наших фигуристов - Федор Ибатович Раззаков

В конце декабря 1968 года мы приехали с ребятами в Ленинград, жили в гостинице “Ленинградская”, здесь же собирались праздновать и Новый год. Стол, конечно, накрывали у меня в номере и приволокли туда елку. За что нас всех чуть было не выселили из гостиницы, так как ставить елку в номере категорически запрещалось. Я так плакала, так уговаривала администраторшу, объясняя, что у меня дети, а дети без елки в Новый год не могут, что в конце концов она не выдержала моих причитаний, разрешила остаться и нам, и елке. Мне самой тогда не исполнилось и двадцати двух лет.

Я накупила всякой еды, Моисеева и Миненков отправились в предновогодний вечер за тортом для команды. Они пошли на Невский и исчезли надолго. Вернулись – Ира в слезах, Андрей делает вид, что огорчен, но тихонько посмеивается. “Понимаете, Татьяна Анатольевна, мы поскользнулись… А торты были еще горячие”. Они купили два торта, один на два килограмма, другой на килограмм. Упасть они умудрились на оба. После нервотрепки из-за елки сердиться на них сил уже не было, я молча ложечкой сперва всю эту массу примяла, а потом уже стала раскладывать по тарелкам. Привязанность Андрея и Ирины друг к другу зародилась с самого детства. Мне казалось, что Ира любит Андрюшу сильнее, может быть, потому, что он балованней, чем она. Как ни странно, в ней, такой хрупкой и изящной на вид, внутри будто бы стальной стержень. Капризной она стала со временем. Вначале не была.

Андрюша в детстве обожал ласку. Если я прихожу на тренировку и целую Иру, то тут же подставлялась вторая щека – Андрея. Если я, уходя, опять поцеловала Иру, то Андрюша тут как тут…

Их взаимная привязанность навеяла мне постановку показательного танца, который мы назвали “Пампам”, романтически-трагического характера. В общем, не знаю даже, как точно его определить. Танец исполнялся под вальс Шопена… Мне сразу пришлось по душе, как они начали его катать, видимо, вальс понравился и им, потому что выходили они с этим вальсом на показательных выступлениях лет семь. Никак с ним расстаться не могли. В этом танце они делали длинную проездку по диагонали, через весь каток. Они неслись, раскинув руки, как две птицы. Они летели к мечте…»

Итак, Моисеева и Миненков в тот период стали для Тарасовой самыми любимыми учениками, с которыми она могла воплощать на льду свои самые смелые тренерские фантазии. Именно они принимали участие во многих ее экспериментах. И с каждым днем становились все крепче и крепче, как в техническом плане, так и в физическом. Вот слова Т. Тарасовой:

«В Моисеевой и Миненкове ясно проступали задатки чемпионов – задатки, а не замашки. На мой взгляд, чемпионами становятся те, кто пламенно жаждет успеха и, обретя его, получает от этого полное счастье. Так вот, в тринадцать-четырнадцать лет они хотели уже быть признанными. Пусть не зрителями, пока только мною на тренировках. И как они были счастливы, когда я получала удовольствие от их проката! Ими двигало желание постоянно испытывать такое счастье.

Поначалу мы работали очень легко. Они все мои постановки принимали и понимали мгновенно. И что очень важно, в ребятах буквально с каждым днем все яснее и ярче проступала индивидуальность, без этого чемпионом не станешь. Еще немаловажная деталь. Таких выразительных рук, какие были у маленькой Моисеевой, я не видела ни у кого. Хотя у Иры была масса недостатков: бедра неразвернуты, ноги больные, отсутствие определенной координации, когда руки зажаты позицией. Но если Ира распускала руки, она каталась намного легче…»

А началось их восхождение на Олимп фигурного катания в 1970 году. Именно тогда они выиграли первенство мира среди юниоров в 1970 году. А в чемпионате СССР среди взрослых фигуристов заняли в том году 5-е место (от спортобщества «Труд», в котором они прослужат десять лет). После чего отправились на чемпионат мира среди взрослых фигуристов, который проходил в Ленинграде. Однако участия в тех соревнованиях они не принимали, а только наблюдали, набираясь необходимого опыта на будущее. Причем Тарасовой пришлось отпрашивать их от школы – это была полностью ее задумка.

В 1971 году они заняли на чемпионате СССР 4-е место, что было несомненным прогрессом. Но еще лучше они выступили на следующий год, взойдя на 3-ю ступеньку пьедестала почета. Та же история произошла и в январе 1973 года, где они повторили свой прошлогодний успех. Для многих тогда стало очевидным, что в спортивных танцах появилась новая сильная пара, которая с каждым годом будет только прогрессировать. Сам Лоуренс Деми, председатель технического комитета по танцам в ИСУ, приехав в самом начале 70-х в Москву и увидев, как танцуют Моисеева и Миненков, сказал Тарасовой: «Татьяна, они могут стать чемпионами». Как в воду глядел. Впрочем, их путь на вершину не был стремительным.

Их дебют на мировой арене случился в январе 1973 года на чемпионате Европы в ФРГ. Вместе со своим тренером фигуристы очень серьезно готовились к первому «выходу в свет», мучительно повторяя обязательные танцы. У них никак не получалась обязательная программа, поскольку молодые еще были – не хватало терпения, хладнокровия и спокойствия в работе. Они еще не понимали, что обязательная программа вся построена на долготерпении. Поэтому часто раздражались на своего тренера, когда она заставляла их многократно повторять одни и те же элементы. Их терпения хватало всего лишь на несколько повторов, хотя надо было делать это и десять, и двадцать раз. Они считали себя исключительно творческими людьми, чтобы долго пережевывать одно и то же, а не создавать что-то выдающееся. Тренер же продолжала требовать от них ежедневно и до бесконечности отрабатывать отдельные позиции.

В итоге на том чемпионате они заняли 7-е место. В союзном чемпионате их места были куда более предпочтительными: 2-е – в 1974 году, 3-е – в 1975-м.

В 1974 году на чемпионате Европы Моисеева и Миненков заняли 5-е место, что было прогрессом в сравнении с 7-м местом в прошлом году. В следующем году они заняли уже 4-е место – еще один шаг вперед. Правда, место могло быть и выше, если бы не неудача с аранжировкой их танца. Тарасова (ее, кстати, на тот чемпионат не отпустили) взяла мелодию Мишеля Леграна из фильма «Шербургские зонтики», записав ее в стиле блюза. Однако судьи сочли это вовсе не блюзом, поэтому и не захотели впускать молодых фигуристов в призовую тройку. Хотя