Роднина и другие непревзойденные. Ослепительные победы наших фигуристов - Федор Ибатович Раззаков

можно смело назвать создателем этого жанра в спортивных танцах на льду. Тогда же Матвеева нашла свой собственный почерк – финал программы, в котором “ее” танцоры не тормозят внезапно перед судьями, как лихач перед палочкой инспектора ГИБДД, а медленно замирают вместе с последней нотой мелодии, заставляя зрителей вскочить с мест, провести первые секунды в молчании, а потом неистово аплодировать, отдавая долг таланту танцоров и постановщика…»

Между тем в январе 1977 года, во время чемпионата СССР, случается беда. На одной из разминок перед началом соревнований фигурист Андрей Витман (ученик Елены Чайковской и партнер Марины Зуевой) врезается сзади в Моисееву. Оба падают на лед, причем Витман непроизвольно ударяет Ирину по голове. Та с трудом встает, ее подводят к бортику. У нее кружится голова, и ей предлагают показаться врачу (было подозрение на сотрясение мозга, которое потом подтвердится). Но Моисеева отказывается покидать пределы льда, поскольку в таком случае ей бы пришлось сняться с соревнований. В итоге она катается… с сотрясением мозга. Да еще как катается – их пара завоевывает золотые медали первенства СССР!

После чемпионата Моисеевой устраивают больничный режим – укладывают на неделю в постель. Хоть ей и трудно, но она соглашается все эти дни не вставать и соблюдать все рекомендации врачей, поскольку в противном случае могла стать под угрозу их поездка на чемпионат Европы в Хельсинки.

На «Евро-77» Моисеева и Миненков снова в ударе. Хотя во время исполнения оригинального танца Ирина один раз все-таки ошиблась – упала, однако произвольную программу они откатали на едином дыхании. Весь зал был в восхищении, конкурентов у них практически не было. Они танцевали два танца: на фугу Баха и на песню Эдит Пиаф «Падам-падам-падам» (когда-то на эту музыку Е. Чайковская хотела сделать программу Тарасовой, но так и не успела). Итог: золотые медали.

В марте последовал новый триумф – на чемпионате мира в Токио (Япония). Снова золотые медали – третьи за последние три месяца. Это был подлинный триумф пары Моисеева—Миненков. Увы, но в последующем ничего подобного с ними уже не случится. Но тогда они были в зените своей славы и… любви. Именно на том чемпионате фигуристы приняли решение пожениться. Свадебное платье Ирина выбирала прямо там, в Токио, поехав в английский магазин вместе с Тарасовой (в японских магазинах выбрать наряд на тот рост, который был у невесты, было просто невозможно, там женщины маленькие, миниатюрные).

Свадьбу сыграли вскоре после возвращения в Москву. Со стороны невесты свидетелем была все та же Тарасова. Из Дворца бракосочетания молодожены поехали к могиле Неизвестного солдата, а уже оттуда заявились… в «Лужники» на каток «Кристалл», где шла плановая тренировка взрослых и детей. Последние бросились к молодоженам, осыпая их поздравлениями.

Осенью 1977 года начался новый сезон. Моисеева и Миненков танцевали его под мелодию Леонарда Бернстайна из фильма «Вестсайдская история». И в январе 1978 года, пропустив чемпионат СССР, они летят на чемпионат Европы во Францию и завоевывают там золотые медали, опередив своих главных конкурентов – Наталью Линичук и Геннадия Карпоносова (учеников Елены Чайковской). Было видно, что этот танец оказался для фигуристов очень близким, отвечал их душевному настрою – катались они вдохновенно. И все же Тарасова увидела тогда и другое – что с подобного рода программой они несколько поторопились. Нет, технически все выглядело безупречно, но смотреть было… скучно, поскольку весь танец проходил под одну мелодию.

А впереди был новый турнир – чемпионат мира в Оттаве (Канада), который открывался в марте 1978 года. У Моисеевой и Миненкова еще было время подготовиться к нему и отточить свое катание. Но они вместо этого постоянно спорили на льду, выясняя отношения. В то время как их главные конкуренты – Линичук и Карпоносов – упорно тренировались, позабыв даже о малейших разногласиях. Да и произвольный танец у них был замечательный (лучший за всю их карьеру) – оригинальный пасодобль. Поэтому на чемпионате мира «золото» взяли именно Линичук—Карпоносов, а наши герои довольствовались лишь вторым местом. Т. Тарасова вспоминает:

«При исполнении обязательного танца – романтического танго – Ира споткнулась. И тут же, на этом же шагу, вслед за ней споткнулась и Наташа, но оценки Линичук и Карпоносов получили выше. Такая ситуация не смутила, а раззадорила Моисееву и Миненкова, произвольный танец они прокатали на таком высоком уровне, вложив в него столько экспрессии, что в зале установилась абсолютная тишина. Кроме музыки, можно было услышать, наверное, только как я дышу. И когда в финальном такте Андрей поднял Иру на руки, я сказала: “Все”. Я не сомневалась – победа за нами. Он повторил за мной: “Все!” И тут же споткнулся, уронил партнершу, и они покатились кубарем по льду.

Ирина Моисеева и Андрей Миненков

Потом Андрюша говорил, что я его сглазила, но, конечно, дело не в одном слове, сказанном вроде бы под руку. Они могли выиграть, но могли и проиграть, что и случилось. В тот год дуэт Моисеева—Миненков не выглядел абсолютно сильнейшим, это был не чемпионский дуэт. Они плохо тренировались накануне решающего старта, тратя время на выяснение, кто у них в паре главный, и совсем перестали меня понимать.

Ира и Андрей всегда занимались очень нервозно, а тут они, почувствовав себя полноправными чемпионами (в 1975 году они знали, что Пахомова и Горшков вернутся на лед), совсем распустились и стали выяснять и оспаривать правильность каждого шага, пропустив в спорах буквально месяцы тренировок. Я разными способами пыталась пресечь разгильдяйство. Наконец, обратилась к родителям, но и вмешательство родителей ни к чему не привело, они словно закусили удила…»

После чемпионата мира Моисеева и Миненков уехали домой, а Тарасова отправилась в турне по Америке вместе с Ириной Родниной и Александром Зайцевым. На лед тренер и ее ученики вновь вышли спустя несколько месяцев – в июле. Однако их совместные тренировки продолжали сопровождать ссоры и споры. Свою лепту в них вносила и хореограф Елена Матвеева, которая взяла сторону фигуристов, что Тарасову еще больше нервировало.

«Мы много спорили, но никогда не разделяли с Еленой совместного труда: какой элемент придумала она, какой придумала я. Тот редкий случай, когда я прекрасно уживалась с хореографом. Единственное, что мне не нравилось, – так это то, что, когда я ругала ребят или их наказывала и они, оскорбленные, обычно уезжали в угол катка, следом за ними туда отправлялась Лена успокаивать их. Она там разучивала с ними то, что им хотелось, или так, как им