Роднина и другие непревзойденные. Ослепительные победы наших фигуристов - Федор Ибатович Раззаков

Между тем на носу был новый турнир – чемпионат мира-75 в Колорадо-Спрингс (США), а танца у Моисеевой и Миненкова не было. Ведь ехать туда со старым блюзом, который был раскритикован в пух и прах на «Евро», означало заранее обречь себя на поражение. И тогда Тарасова решила создать им «новый» блюз. Для этого она привлекла в помощники хореографа Валерию Кохановскую, с которой за три (!) дня поставила новый танец. После чего слегла с воспалением легких, а Кохановская вместо нее шлифовала с фигуристами блюз.

В марте 1975 года Моисеева и Миненков под предводительством Тарасовой отправились демонстрировать свой «новый» блюз на мировом первенстве в Колорадо-Спрингс. Вспоминает Т. Тарасова:

«Сборная СССР приехала на чемпионат мира без своих лидеров – Пахомовой и Горшкова, что породило больше прогнозов, чем собралось танцевальных пар. В чемпионы прочили Линичук и Карпоносова (близкими в стиле произвольного танца к Пахомовой—Горшкову), английский дуэт Грин—Уотс, американский дуэт Коннор—Милз, иногда вспоминали о Моисеевой—Миненкове, имеющих в этих раскладках самые мизерные шансы.

Тренировались мы в Колорадо-Спрингс в плохое время: или ночью, или рано утром, так назначили организаторы чемпионата. Тренировались тяжело, нервно. Моисеева с Миненковым поругивались, были недовольны друг другом. Но когда приехали судьи, ребята собрались – они умели прекращать все распри накануне старта – и на последних тренировках отлично поработали, показав на высоком уровне свои программы арбитрам.

Ира легче входила в соревновательный цикл, чем Андрей. Она каталась перед судьями всегда лучше, чем на тренировках. Это то замечательное качество спортсмена, которое называется “плюс старт”. Я часто во время турнира удивлялась: десятки помарок перед состязанием – и ни одной в решающий момент.

По окончании обязательных танцев они шли четвертыми. После оригинального (первое исполнение нового блюза) стали первыми. Удержали лидерство и в произвольной программе. Они выиграли чемпионат, выиграли честно, красиво, прокатав произвольную программу с большим эмоциональным подъемом. И Роднина с Зайцевым на том же чемпионате победили, будучи уже моими учениками. Не часто на долю тренеров в фигурном катании выпадает такой триумф: из шести чемпионов – четверо твои!

Мы отправились в долгое турне по Америке. Моисееву с Миненковым хорошо принимали, много вызывали на бис, несмотря на присутствие Пахомовой и Горшкова, лучшей танцевальной пары в мире, которые приехали в Колорадо-Спрингс позже и присоединились к нам в турне. Даже рядом с такими мастерами они не потерялись. Это турне укрепило в них уверенность в собственных силах, что имело, конечно, очень большое значение.

Когда мы вернулись домой, я, не откладывая, стала ставить Моисеевой и Миненкову показательные танцы. Я часто начинаю сезон работой над этой несоревновательной частью будущих выступлений, она для меня обычно как увертюра к новой произвольной программе. В показательных танцах я экспериментирую, ищу новые поддержки, фигуры, позы. Мы готовились к 1976 году, к олимпийскому году…»

Накануне зимней Олимпиады-76 Моисеева и Миненков принимали участие в двух крупных турнирах: чемпионатах СССР и Европы. В обоих случаях они стали серебряными призерами. Шансов на то, чтобы взять на Олимпиаде в Инсбруке «золото» (кстати, именно на ней танцы на льду впервые были включены в программу зимних Олимпиад), у них не было никаких, учитывая, что тогда безоговорочными лидерами в мире танцев на льду были Людмила Пахомова и Александр Горшков, которые находились в прекрасной форме. Однако Моисеева и Миненков должны были составить конкуренцию американцам Коннор и Милзу и не дать им возможности взять серебряные медали. И герои нашего рассказа с этой миссией справились – в упорной борьбе заняли 2-е место, хотя и отстали от лидеров на целых 12 баллов (такого большого разрыва в истории фигурного катания еще не было).

Месяц спустя состоялся чемпионат мира, где снова блистали Пахомова и Горшков, а Моисеева и Миненков находились в их тени – стали вторыми. Причем в этот раз их отрыв по очкам от ближайших преследователей оказался куда большим. В тот момент многим казалось, что именно они являются наследниками чемпионского престола, так как после олимпийского сезона Пахомова и Горшков заявили о своем желании повесить коньки на гвоздь. Поэтому работать с ними Тарасова стала совсем не так, как это было раньше.

Готовить новую программу они уехали из Москвы в Челябинск, взяв с собой новую, отобранную для постановки музыку. Однако по приезде Тарасова внезапно поняла, что это совсем не та музыка, которая нужна ее воспитанникам. Слишком она попсовая – легковесная и не чемпионская. Оставив фигуристов в Челябинске, тренер улетела обратно в Москву. И уже на следующее утро сидела в Доме звукозаписи и с музыкальным редактором искала новую музыку. В итоге в течение одного дня они «склеили» все четыре части программы. Отныне она состояла из классической музыки – только из произведений Баха, Бетховена, Вивальди. Как признается сама Тарасова, эта программа-77 является для нее самой любимой у Моисеевой и Миненкова – в ней они были удивительно органичны во всем, не делали в танце ни одного лишнего движения.

Именно тогда ставить танцы Моисеевой и Миненкову Тарасова пригласила балетмейстера Елену Матвееву из Большого театра. С этим специалистом Тарасова познакомилась в ЦИТО, где обе в середине 70-х проходили курс лечения. Затем Тарасова посмотрела в нескольких московских театрах несколько спектаклей с хореографией Матвеевой, после чего и предложила ей поставить произвольный танец своим лучшим ученикам – Моисеевой и Миненкову. Случилось это весной 1976 года, вскоре после Олимпиады в Инсбруке. Так на свет появился танец «Кармен-балет» на музыку Бизе—Щедрина.

Отметим, что в те годы в роли Кармен на сцене Большого театра блистала жена Родиона Щедрина, непревзойденная Майя Плисецкая. И был соблазн, что Матвеева скопирует этот танец, перенеся его со сцены на лед. Но этого, к счастью, не произошло. Вот как пишет А. Вернер:

«Матвеева с самого начала обговорила с Тарасовой, что “копировальной работой” заниматься не станет и Моисеева останется самой собой, а не Плисецкой на коньках. Плюс к тому она значительно расширила роль партнера, превратив Андрея и Ирину в звезд равной величины. Вряд ли стоит углубляться в подробности этой гигантской работы спортсменов, тренера и хореографа, но в результате “Кармен” стал любимым показательным номером в течение всех шести лет совместной работы с этой парой. Впервые этот танец был показан на международных соревнованиях “Московские новости” в ноябре 1976 года, и балетмейстера едва не хватил инфаркт от того, что зал довольно долго молчал, прежде чем разразиться громовой овацией. Именно с “Кармен” началось то, что пресса назвала “мини-спектаклем”, так что Матвееву