Роднина и другие непревзойденные. Ослепительные победы наших фигуристов - Федор Ибатович Раззаков

нравилось. Я считала подобные уступки капризам спортсменов антипедагогичными, у тренера и хореографа должна быть единая линия в работе с учениками. В результате мы начали часто ссориться с Леной, которая, как безрассудная мамаша, ничем не хотела обидеть Иру и Андрея. У меня же не было ни сил подстраиваться под настроение учеников, ни времени. Помимо Моисеевой и Миненкова, в группе занималось еще семь дуэтов (в том числе и главный дуэт – Наталья Бестемьянова и Андрей Букин. – Ф.Р.). Отношения наши зашли в тупик. Переносить постоянное психологическое напряжение на тренировках мне становилось все труднее и труднее. Меня ругали за их слабые (в применении, конечно, к ним) обязательные танцы. А что ругать: обязательные танцы – это прежде всего огромный и постоянный тренинг. Ира же и Андрей все, о чем не договорили дома, приходили выяснять на тренировках. Настоящей работы уже быть не могло. Миненкова я предупреждала: “Возьми себя в руки, или я передам вас другому тренеру”. Я была измучена, меня угнетает, когда тренировка проходит непродуктивно. Но мое предупреждение они всерьез не приняли.

Я пошла на прием к председателю Спорткомитета СССР и сказала, что хочу передать свой танцевальный дуэт Моисеева—Миненков другому тренеру.

– Кому? – спросил он у меня. – Может быть, Людмиле Пахомовой?

– Мне все равно, – ответила я, – у кого они будут заниматься. Они мои любимые дети, дороже у меня не будет никого, но как тренер я уже не могу им ничего дать.

Конечно, в какой-то степени на мои отношения с ними накладывалось и то, что у меня тренировались Бестемьянова и Букин. Я ходила влюбленная в них, как девчонка, не скрывала этого, что очень раздражало Иру. Как любимым и избалованным детям, им хотелось, чтобы на первом плане стояли только они. Даже то, что Бестемьянова и Букин делали первые шаги в большом спорте, а Моисеева и Миненков ходили в признанных мастерах, не успокаивало Иру. Она ревновала, и это чувство с каждым днем все больше и больше накаляло атмосферу в группе…»

На чемпионате СССР в январе 1979 года дуэт Моисеева—Миненков занял 2-е место. Та же история случилась и на чемпионате Европы. Дуэт стал превращаться в «вечно второй». А ссоры не утихали. В итоге за месяц до чемпионата мира 1979 года в Вене (Австрия) Тарасова приняла окончательное решение: привела своих воспитанников к Людмиле Пахомовой, и до отъезда на соревнования они тренировали их вместе. Вместе повезли их и в Вену. Естественно, подобная ситуация только усугубила обстановку внутри дуэта. И на мировом первенстве Моисеева и Миненков выступили хуже, чем обычно, заняв 3-е место («золото» досталось Линичук—Карпоносову, «серебро» – венгерскому дуэту Кристина Регеци – Андраш Шалаи).

Отметим, что сразу же после возвращения с чемпионата Пахомова начала работать с парой одна. Но выдержала всего лишь полгода, поскольку распри в дуэте продолжались. Тренировки проходили впустую, а ни один настоящий тренер терпеть этого не будет, какие бы орденоносные ни были ученики. В итоге место Пахомовой заняла все та же Елена Матвеева, которая на фоне прежних тренеров выглядела самой покладистой. Но вернуть этот дуэт в число «золотых» ей не удалось. На чемпионатах Европы и мира в 1980 году Моисеева и Миненков заняли 3-е место. Та же история произойдет и на зимних Олимпийских играх в Лейк-Плэсиде (США), где пьедестал был похож на «венский» в 1979 году: 1-е место – Линичук—Карпоносов, 2-е – Регеци—Шалаи, 3-е – Моисеева—Миненков.

После той Олимпиады они поменяли спортобщество: из «Труда» перешли в «Локомотив».

Между тем в СССР Моисеева—Миненков были вторыми – так случилось в 1981 и 1982 годах. На мировых первенствах они заняли 2-е (1981) и 3-е (1982) места, на «Евро» – 2-е (1981) и 3-е (1982). А. Вернер считает:

«К сожалению, Ирина Моисеева и Андрей Миненков так и остались не понятыми и не признанными судьями и собственной федерацией. Может быть, причина была в том, что своими изяществом и сложностью их танцы отличались от танцев, скажем, их основных соперников Натальи Линичук и Геннадия Карпоносова, как меню в дорогом французском ресторане – от продовольственного ширпотреба Макдоналдса, который можно легко прожевать, быстро проглотить и быстро выскочить из-за стола. Изжога и тяжесть в желудке приходят позже, по дороге домой…»

А вот мнение Т. Тарасовой: «Ира и Андрей сами лишили себя возможности вернуться на высшую ступень пьедестала. Последние годы с ними работала Елена Матвеева, делала им хорошие показательные номера, программы, но для спорта, где живут чемпионы, они себя потеряли. Так работать, как работали они, тем, кто думает о победе, непозволительно…

Но из души их не вычеркнешь. Я до сих пор с удовольствием с ними встречаюсь. Был момент, когда, не сказав ни одного слова, они дали мне понять, что хотели бы вернуться. Может, кто-то и сочтет, что я поступила неправильно, но я ответного жеста не сделала.

Они остались в моем сердце, и я помню все, что связано с ними. Ира и Андрей совсем разные, хотя внешне очень похожи друг на друга. Ира любит выглядеть лучше всех, чтобы платья у нее были самые модные, чтобы еда, приготовленная ею, была самой вкусной. Но в конце спортивной карьеры ее трудолюбие и старательность, которыми она так выделялась в обыденной жизни, на пороге зала умирали, наверное, она сильно устала или не очень любила фигурное катание.

Мне кажется, Ира очень рано потеряла удовольствие от катания, а Андрей пытался продолжать совершенствоваться, и это ему удалось. В последние годы как фигурист он стал ярче, чем она, несмотря на ту фору, которую ей давали выразительные руки. Андрей работал на льду больше, высчитывал радиусы дуг и угол наклона к ним, используя свои математические способности в тренировках. Андрею многое в танцах давалось тяжело, но если он что-то выучивал, то, как Зайцев, выучивал навсегда. Андрей относился к спорту серьезнее, он больше любит кататься. Даже сейчас, когда Ира родила, он все равно мечтает остаться действующим спортсменом. А вот настоящая чемпионская закваска была все же у Иры. Необъяснима сила вдохновения! Она могла собраться и блестяще откатать программу, которую провалила на тренировках. Это происходило, вероятно, потому, что каждодневная работа ее утомляла, не нравилась ей. Но чемпионство, сидящее в Ире, покоя не давало, оно требовало выхода. Это же качество, редчайшее и сразу же заметное у спортсмена, делало ее на редкость терпеливой к боли. Одних только уколов сколько – и внутривенных, и обезболивающих – перенесла она!

Андрей любил выходить на старт в последнюю минуту, когда их уже объявили. А Ире хотелось