Хранитель - Михаил Тепляшин

искусно выполненная восковая кукла, а вот голова… Вместо головы над окровавленной шеей собралось облако плотного, необычайно сконцентрированного тумана, который всё время находился в движении. Порой в нём вырисовывались очертания вытянутого, худого лица, обрамлённого колышущимися длинными молочно-белыми волосами, но спустя мгновения светящееся туманное месиво вновь лишалось всякой формы, и только два холодных льдисто-голубых огня непрерывно горели на месте глаз, и казалось, будто от их зловещего, исполненного ненависти взгляда ничто не в силах укрыться.

— Зачем ты это сделал? Хотел убить меня, мальчик?

Шипящий низкий голос нельзя было признать не мужским, ни женским — казалось, что он принадлежит существу, которое лишь пытается имитировать человеческую речь, не особо при этом стараясь. Он доносился отовсюду, звучал в голове, вплетался в мысли.

— Нет. Я знаю, что так тебя не убить. Сомневаюсь, что тебя вообще возможно убить.

— Тогда зачем?

Марк слегка пожал плечами.

— Сложно сказать. Наверное, я хотел выместить злость. А ещё напомнить себе, кто — или, вернее, что стоит сейчас передо мной. Ты не человек, не мужчина, не женщина, не живая, не мёртвая — ты просто чудовище. Для тебя нет разницы между жизнью и смертью, ты не знаешь жалости, и я не желаю забывать об этом ни на секунду, не хочу обманываться тем человеческим обликом, который ты сочла нужным для меня создать.

Раздавшийся в его голове рокот напоминал смех. Весьма отдалённо.

— Было время, когда ты разговаривал со мной иначе, мальчик. Ты готов был молить. Ты готов был преклоняться. Ты не помнишь? Другое место, другое время, другое имя… И другая жизнь. Но не будем об этом, мой милый. Я спрошу в последний раз: ты принёс то, что моё по праву?

Марк медленно поднял руку к груди. Золотой перстень, найденный в развалинах древнего Аркаима, засветился ярким, солнечным золотом.

— Ты лжёшь, — спокойно произнёс он. — Здесь нет ничего, что принадлежит тебе по праву — и я это докажу.

С этими словами он быстро повернул перстень на пальце.

Врата за его спиной вспыхнули лиловым огнём, и в следующую секунду в небо устремился столп ярчайшего света.

***

Тьма объяла его. Он слышал свой собственный постепенно угасающий пульс, своё хриплое, рваное дыхание.

А ещё он ощущал чужое присутствие. Это могло означать только одно — ритуал удался.

— Ты позвал меня, и вот я здесь. — Голос был странным, слишком низким и совершенно нечеловеческим. — Что тебе нужно?

— Я хочу жить. — Он не произнёс этого вслух, но здесь и сами мысли вполне годились для общения.

— Ты и так жив.

— Ненадолго. Я болен, и скоро умру.

— Какая разница? Твоё существование на этом не закончится. Ты призвал меня с помощью Ключа, а значит, не можешь этого не понимать.

На секунду на него вновь нахлынули сомнения. Сможет ли это существо из Мира-между-Мирами понять его? Сможет ли помочь?

И если сможет, не слишком ли опрометчиво будет прибегнуть к подобной помощи?

— Я пока не готов оставить мир живых. Всю свою жизнь я жил мечтами, которым не суждено было сбыться. Я потратил эту жизнь зря… Но я хочу второй шанс. Не просто исцелиться — я хочу изменить свою судьбу, стать тем, кем не являюсь. Хочу начать сначала.

Звук, который он услышал в ответ, отдалённо напоминал смех.

— Мне никогда не понять людей. Впрочем, это неважно. Куда важнее, что ты готов отдать за мою помощь? То, о чем ты просишь, сделать будет не просто. Новая жизнь, новая судьба… За это мне будет недостаточно одной твоей души. За подобное я потребую по меньшей мере сто душ. Сможешь ли ты дать их мне?

— Нет. Но в придачу к своей душе я отдам тебе Ключ.

Его захлестнуло волной такой злобной жадности и предвкушения, что он ощутил прилив отвращения.

— С ним я смогу открыть Врата между Мирами, — призванное существо, казалось размышляло. — С ним я смогу создать… Хорошо! Ты предложил достойную цену. Я выполню свою часть сделки.

— Когда? Неужели, прямо сейчас?

Он ощутил дрожь, распространяющуюся по его телу.

— К чему тянуть? Тебе осталось недолго, а если ты умрёшь, выполнить твоё желание будет уже невозможно.

— Я бы хотел попрощаться с… — он вдруг осёкся, осознав, что не может вспомнить имени своей жены, той единственной, кого он ценил в своей ненавистной жизни.