Гимлеон. Интоксикация - Реа Мар

Глухой удар. Мир снаружи исчезает, отсеченный сталью. Секундная тьма сменяется лучом фонаря.

— Щиток! — коротко отдаёт приказ Том.

Лучи света мечутся по стенам в поисках распределителя.

— Здесь! — выкрикивает Багзи, подзывая Чака.

Томительные мгновения, и из глубины лаборатории доносится гул запускающегося дизельного генератора. Сквозь толстый слой пыли на плафонах пробивается тусклый свет, освещая наши измученные лица. Но облегчения нет.

В этой богом забытой лаборатории разносится чей-то истерический смех.

Замираю и в ужасе оборачиваюсь на источник звука. Взгляды группы, полные непонимания и тревоги устремляются на доктора Финчера. Химеры мгновенно наводят оружие на него.

— Это злой рок судьбы! — захлёбываясь безумным хохотом, выкрикивает Дэвид Финчер.

Капитан одним стремительным шагом оказывается возле доктора. Грубо хватает его, встряхивает и шипит сквозь зубы, в упор глядя в безумные глаза доктора:

— У меня только один вопрос, Финчер. И попробуй ответить так, чтобы мне не захотелось пристрелить тебя, а Совету сказать, что ты случайно заблудился в лесу. Откуда, чёрт возьми, ты знал слово для доступа?

Финчер продолжает хохотать, дёргаясь в руках капитана. Том с отвращением отталкивает его к стене. Медленно, с каким-то зловещим спокойствием, вскидывает пистолет.

Напряжение повисает в воздухе, густое и липкое, готовое взорваться от малейшей искры. Химеры крепче сжимают автоматы, видимо, готовясь выполнить любой приказ капитана. Не свожу пристального взгляда с Тома Санчеса и почти незаметно делаю шаг вперед, заслоняя собой отца.

Дэвид Финчер резко замолкает и сползает по бетонной стене. Нервно поправляет очки и обводит взглядом группу. В его тусклых старых глазах читается страх.

— Я… я работал здесь раньше. Сразу после университета… — тихо хрипит Финчер. — Это было единственное место, куда меня взяли без опыта. Я проработал недолго… Я не смог… не выдержал…

Санчес медленно отпускает пистолет. Бойцы ослабляют хватку на автоматах, но продолжают настороженно наблюдать за Финчером.

— Вы с самого начала знали, куда мы направляемся? И не сказали? — нетерпеливо выпаливает капитан Санчес.

— Как я мог знать? — умоляюще смотрит доктор Финчер на него. — Когда нас сюда доставляли, на нас надевали непроницаемые маски, намеренно лишали нас малейшего представления о местоположении. Снимали маски лишь в лаборатории. Это была частная лаборатория фармацевтической компании. Я жил тут. И я не знал, что мы именно сюда направляемся. О чем тут говорить, если это мой первый выход из Гимлеона за двадцать с лишним лет? Код доступа я сказал наугад. Единственное, что я знал о своей лаборатории, это то, что она находилась где-то в горах. И когда я увидел эти ворота… меня словно ударило током. Прошлое нахлынуло разом.

— Чем ты здесь занимался, Дэвид? — хрипло спрашивает папа.

— Сюда свозили психиатрически больных людей… тех, у кого не было ни семьи, ни родственников.

— Всё ясно. Они проводили над ними опыты, издевались над недееспособными, — зло бросает Снор, сжав кулаки.

— Нет, не совсем так, — качает головой Финчер. — Мы изучали реакцию мозга на психотропные вещества. Я занимался анализом образцов тканей. Нервных тканей, в основном.

— Так, может, это из-за вас мир полетел в тартарары? — вмешивается в разговор Рокси, вскинув бровь и скрестив руки на груди.

— Мы только изучали реакцию мозга пациентов на существующие препараты. Мы не занимались разработками, которые могли бы привести к созданию вируса ЗЭД-1.

Финчер замолкает и опускает голову. Сутулые плечи выдают его вину. Я непонимающе смотрю на него.

— В панели… Чак ввёл слово «Хризалида»? — медленно произношу я, впиваясь взглядом в Финчера. — Что это?

Доктор Финчер вздрагивает. Его губы дрожат, в глазах мелькает отчаяние.

Что ты скрываешь, Финчер?

— Это… это был проект, — выдыхает он. — Последние два года, пока я здесь был… Фармацевтическая компания пыталась найти способ остановить прогрессирующую деградацию личности у пациентов с тяжелыми психическими расстройствами. Но препарат «Хризалида» не помог. Он делал только хуже. Гораздо хуже. Вместо стабилизации состояния он вызывал необратимое изменение в структуре мозга. Пациенты становились агрессивными, неуправляемыми, теряли связь с реальностью. Они не чувствовали боли, могли рвать плоть зубами. Но что самое ужасное… пациенты действительно превращались в кукол. Запертые в собственном разуме, они проявляли каннибализм.

— Каннибализм? Ты хочешь сказать, что они… ели друг друга? — выпаливает Снор.

Финчер быстро кивает, устремив взгляд в одну точку. Он с трудом сглатывает комок в горле и встряхивает головой, будто пытается отогнать кошмарные воспоминания.

— Я видел это своими глазами… Они поедали плоть живых пациентов, словно животные. Это было… невыносимо.

— Да это же, чёрт побери, очевидно! Некроформы произошли из-за вашего долбаного эксперимента!

— Нет… — Финчер трясет головой с отчаянием. — Мне удалось сбежать отсюда. Я проскользнул незаметно в грузовик, который привозил пациентов. Начал новую жизнь, подделал документы, женился, нашел работу, у меня появились дети. Я пытался забыть этот ужас, оставить всё позади… Но когда мир погрузился в хаос и я увидел некроформа, мои первые мысли были о «Хризалиде». Я подумал, что проект вышел из-под контроля, что что-то случилось. Но, как мы знаем, вирус возник из-за приземного озона. «Хризалида» тут ни при чем.

Воцаряется угнетающая тишина. Я пытаюсь успокоить своё сердце, не в силах осознать всю глубину его слов. Но если быть честной, история Финчера лишь цветочки по сравнению с тем, что творится сейчас в нашем мире. Виновато ли в этом человечество? Безусловно. Но люди — живучие существа, отчаянно цепляющиеся за своё жалкое существование.

— Нам нужно сосредоточиться на том, что сейчас действительно имеет значение, — вмешивается мой отец. — Независимо от того, что произошло в прошлом. У нас сейчас две задачи. Первая — исследовать лабораторию, вторая — выбраться отсюда живыми. И даже если некроформы появились благодаря «Хризалиде», во что я с трудом верю, это значит, что у нас есть шанс создать вакцину, если найдём здесь источник вируса.

— Не будем тянуть время, — твёрдо произносит капитан. — Доктор Финчер, введите нас в крыло исследований.

***

Финчер неуверенно шагает впереди, то и дело оглядываясь, будто пытается отыскать верный путь в лабиринте собственных кошмаров. Мы следуем за ним по узкому коридору, где воздух пропитан не только сыростью и затхлостью, но и едким химическим привкусом.

Коридор петляет, то опускаясь, то поднимаясь, уводя нас вглубь горы. Когда-то здесь стены, должно быть, блестели стерильной белизной,