Гимлеон. Интоксикация - Реа Мар

Каспер подался вперёд и стукнулся своим кулачком о её кулачок:

—… одна команда.

— Каспер… — тихо выдыхаю я, и сон рассыпается.

Резко распахиваю глаза. Над головой уже не звёзды. Только тёмный потолок внедорожника и мерный рокот двигателя. Перевожу взгляд на лобовое стекло. Уже стемнело, и фары освещают лишь узкую полоску дороги. Безразлично скольжу взглядом по приборной панели. Разноцветные кнопки. Руль. Крепкие руки, сжимающие его. Ощущаю на себе внимательный взгляд и поворачиваю голову. Том мельком смотрит на меня и снова возвращает всё внимание к дороге.

— Проснулась?

— Сколько ещё до лагеря?

— Час. Может, чуть меньше.

Том сидит в одной футболке. В салоне тепло, обогреватель дует в лицо. Чувствуя, что окончательно согрелась, я расстёгиваю молнию на куртке защитного костюма. Наши бронежилеты уже давно скинуты на заднее сиденье.

— В лаборатории ты не слишком увлечённо помогала в поисках старых образцов и записей, — нарушает тишину Том, не отрывая глаз от ночной трассы. — Разве ты не мечтаешь стать великим генетиком? Пойти по стопам отца?

Я перевожу взгляд за окно, наблюдая, как в свете фар мимо проносится разбитый, съеденный ржавчиной дорожный знак.

— Нет, — признаюсь глухо. — Генетика меня никогда не интересовала.

— Тогда зачем ты так рвалась в эту экспедицию? Неужели только ради сопровождения отца? Я заметил, как ты прикрыла его собой, когда я поднял пистолет на Финчера. Ты правда думала, что я мог выстрелить в твоего отца?

— Именно, — поворачиваюсь к капитану.

Его челюсть напрягается, взгляд становится тяжёлым.

— Есть протокол, Астрид. Моя работа — защищать тех, кто находится под моим командованием. Таких, как ты и твой отец. И если кто-то из группы теряет рассудок или заражён, моя обязанность немедленно устранить угрозу. Там, в лаборатории, я действовал в интересах вашей же безопасности. Включая твоего отца.

— Мне плевать на протокол. Пусть их будут тысячи. Отец у меня один. И я не позволю никому причинить ему вред. Никому, — отвечаю резко. И сразу меняю тему, не желая дальше это мусолить: — Ты так и не ответил на мой вопрос: что за нелюдей мы встретили в лесу?

— Ты отключилась, — напоминает он.

Да, стоило нам сесть в машину и завести мотор, как усталость навалилась всей своей тяжестью, и я не заметила, как провалилась в сон.

— Всё, что осталось от Швеции, сейчас поделено между бандами, — серьёзно отвечает Том. — Люк и его отморозки — одни из них.

Я замираю, и меня внезапно прошибает волна паники.

— Погоди… Те трое сказали, что знают про наш лагерь. Они могут на нас напасть?

— Мы не суёмся в их дела — они не трогают нас. Что-то вроде мирного соглашения. Поэтому не стоит волноваться. Но лучше лишний раз с ними не сталкиваться. — Том умолкает, сосредоточившись на крутом повороте. Я снова откидываюсь на спинку сиденья, глядя в окно. — Извини, — неожиданно слетает с его губ.

Я удивлённо вскидываю бровь, поворачиваясь к нему.

— За что?

— За симуляцию в Точке. Признаю, перегнул палку. И за те… резкие слова.

— Хм, как вы легко переобуваетесь, капитан Санчес, — горько усмехаюсь. — Стоило нам немного побродить вдвоём по лесу… Но не стоит извинений. На правду, как известно, не обижаются.

В салоне повисает молчание, прерываемое лишь ровным гулом двигателя.

Наконец, мы добираемся до лагеря — несколько палаток, костёр, возле которых мелькает несколько фигур. Выхожу из автомобиля, и внезапно на меня с объятиями набрасывается Лиззи.

— Наконец-то! Я места себе не находила! Как же я перепугалась! Я была в ужасе, когда не увидела тебя после осыпи! Думала, ты… ты под завалами… — всхлипывает она, судорожно хватая меня за плечи. — Доктор Финчер… он…

Молча отстраняю её от себя. Лиззи с раскрасневшимся от слёз лицом замечает подошедшего Тома и тут же бросается к нему:

— Я… я так рада, что вы в порядке, — бормочет она, уткнувшись ему в грудь.

Том на мгновение опешивает. Встретившись со мной взглядом, он в замешательстве хмурит брови и, явно не зная, куда деть руки, слегка неуклюже хлопает Лиззи по плечу.

Усмехнувшись, я демонстративно отвожу взгляд и разворачиваюсь спиной к этой сцене.

— Ой… — осознав свою оплошность, Лиззи смущённо отстраняется.

Иду дальше в лагерь. Навстречу попадаются Багзи и Васко. Скупой кивок в мою сторону, и они проходят мимо. Ищу взглядом родное лицо.

Отец сидит на поваленном бревне, уставившись на пламя, и машинально помешивает ложкой содержимое металлической кружки.

— Пап, — зову тихо.

Он вздрагивает и быстро поднимается.

— Дочка! — Карамельный взгляд быстро ощупывает меня в поисках подтверждения, что я цела и невредима. И вот папа уже стискивает меня в объятиях. — Милая… Этот камнепад… Всё началось так внезапно… А когда грохот стих и я увидел, что тебя нет среди нас… я… — он не в силах договорить.

— Я в порядке, пап. Правда, — так же тихо отзываюсь, чувствуя, как его дрожь передаётся мне.

Отец молчит, лишь крепче сжимает меня. Отстраняюсь. Лицо у отца посерело от горя, вины и скорби. Дэвид Финчер…

— Он погиб не из-за тебя, — выпаливаю я сразу, в лоб, без обиняков.

Из меня хреновый утешитель. И нужные слова я, наверное, никогда не смогу подобрать. Но я должна вытащить отца из этой трясины вины, пока она не засосала его целиком.

— Мы столько лет работали вместе. Как я теперь посмотрю в глаза миссис Финчер? Если бы я не споткнулся… Если бы Дэвиду не пришлось меня оттолкнуть… он бы успел…

— И тогда под этим каменным завалом лежал бы ты… — заканчиваю я за него. — Это был несчастный случай, пап. Камням плевать, кто у них на пути! Это судьба, рок — называй как хочешь! Ты ничего не мог сделать.

Отец тяжело вздыхает и проводит рукой по лицу.

— Пойдём присядем, — беру его за руку и веду к костру. — Я очень проголодалась.

Папа протягивает мне миску с едой, источающей аппетитный аромат — что-то похожее на тушёную фасоль с мясом, — и кружку с горячим напитком. Делаю глоток сладкого чая с травами.

— Вы нашли в лаборатории что-нибудь важное?

— Что? — папа моргает, выныривая из мыслей, отрывается от разглядывания костра