Пышка-ассистентка, которую он потерял - Виолетта Весна

Не заплакала.

Наверное, слезы уже устали работать.

Через десять минут позвонила мама.

— Я прочитала, — сказала она.

Голос у нее был такой, будто она старается держаться, но губы дрожат.

— Мам...

— Папу написали нормально.

Я закрыла глаза.

— Да.

— Сергей Орлов. Полностью.

— Да.

Она помолчала.

— Он бы ворчал, что надо было еще отчество добавить.

Я вдруг засмеялась. Сразу, без подготовки.

Мама тоже. Потом всхлипнула и стала ругаться на себя за то, что тесто на пирожки опять липнет к рукам, хотя я слышала: дело не в тесте.

— Милочка, — сказала она через минуту. — Ты только не возвращайся туда, если тебе опять скажут “ну теперь все хорошо”.

— Не скажут.

— Скажут. Люди очень любят считать, что если они исправили бумагу, то исправили человека.

Я смотрела в окно. Во дворе дворник ругался с пакетом мусора, который разорвали вороны.

— Я знаю.

— Вот и помни.

После звонка я долго сидела на кухне.

В квартире было тихо. Машинка крутила стирку, на батарее сушился серый шарф, на столе лежала папка с копиями. Моя жизнь постепенно начинала выглядеть не как аварийная остановка, а как жизнь. Немного захламленная, нервная, с плохим хлебом и нормальным кофе.

В одиннадцать пришло письмо от Демьяна.

С копией Таисии.

“Мила Сергеевна, Таисия Олеговна, сегодня в 15:00 я выступлю перед сотрудниками с внутренним заявлением по итогам предварительной проверки. Мила Сергеевна, если вы согласитесь присутствовать, я обеспечу вам отдельное место и право не выступать. Если не хотите приходить, запись направлю вам после. Решение за вами.”

Решение за вами.

Он теперь часто писал эту фразу.

Не в каждом письме, нет. Но тогда, когда раньше точно написал бы “прошу прибыть” или “нам нужно”. Я замечала. Злилась, что замечаю. И все равно замечала.

Таисия переслала следом:

“Идти или нет — твое. С юридической стороны полезно присутствовать. С человеческой — смотри по себе. Я могу быть рядом.”

Я встала, налила себе кофе, вернулась к столу.

Идти не хотелось.

Очень.

Я уже была там. Меня уже выставляли перед людьми, разбирали по строкам, ограничивали, отстраняли, потом возвращали имя. Сколько можно входить в одно и то же здание с разными бейджами и каждый раз ждать, где ударит.

Но мама была права.

Бумага не исправляет человека.

И если Демьян собирался говорить перед сотрудниками обо мне, я хотела слышать сама. Не в записи. Не пересказом Романа. Не скрином из чата.

Я написала:

“Я приду. Таисия будет со мной. Выступать не планирую.”

Ответ:

“Понял. Спасибо.”

Я посмотрела на “спасибо” и подумала, что он правда учится. Медленно, местами смешно, иногда с опозданием на несколько дней и одну разбитую жизнь, но учится.

В “Волков Групп” мы приехали за десять минут до трех.

На этот раз я надела не костюм.

Просто темные брюки, белую рубашку и мягкий жакет. Никакой брони. Никакого платья, которое должно что-то доказывать. Волосы оставила распущенными, только убрала с лица. Макияж обычный.

Таисия посмотрела на меня у подъезда и сказала:

— Хорошо.

— Что именно?

— Не выглядишь так, будто идешь на казнь или на свидание.

— Спасибо за широкий диапазон.

— Я стараюсь.

На входе Андрей снова поднялся.

— Мила Сергеевна.

— Добрый день, Андрей.

Он выдал нам бейджи. На моем было написано: “Гость”.

Я посмотрела на это слово и вдруг не почувствовала ничего плохого.

Гость — значит, я не обязана оставаться.

В холле у лифтов было больше людей, чем обычно. Сотрудники из разных отделов поднимались наверх, шептались, проверяли телефоны. Кто-то узнал меня и быстро отвел глаза. Кто-то, наоборот, смотрел слишком прямо, с той неловкой поддержкой, которую люди не умеют оформить словами.

У лифта ко мне подошла Света.

Без планшета. С красными глазами.

— Мила Сергеевна.

— Света.

Она сжала руки перед собой.

— Я хотела сказать... я сохранила все письма. Как вы сказали. И старую карточку тоже. Ну, копию. Я не знала, можно ли, но...

— Вы правильно сделали.

Она выдохнула так, будто держала воздух сутки.

— Я боялась, что меня тоже...

— Знаю.

Света быстро кивнула.

— Простите, что тогда... не сказала ничего. Когда вас на совете...

— Вы не могли.

— Могла хотя бы после.

Я посмотрела на нее внимательнее.

Она была моложе меня всего лет на пять, но сейчас казалась совсем девчонкой. Не глупой. Просто той, которая впервые увидела, как в большой компании человека можно убрать аккуратно и почти без крика.

— Главное, что вы сохранили письма, — сказала я. — И больше не удаляйте ничего по просьбе “просто обновить”.

Она кивнула.

— Да. Теперь уже точно.

Таисия тихо сказала, когда Света ушла:

— Вот видишь. Образовательный эффект.

— Ценой моих нервов.

— Образование редко бесплатно.

На сорок втором этаже было странно.

Моя бывшая приемная выглядела лучше, чем в прошлый раз. Цветы заменили. Папки разложили ровнее. Пустых стаканов не было. Но стол все равно оставался чужим. Временная ассистентка сидела за ним и старательно не смотрела на меня слишком долго.

Дверь кабинета Демьяна была открыта.

Он вышел почти сразу.

В сером костюме, без папки, без телефона в руке. Увидел нас, остановился на расстоянии.

— Спасибо, что пришли.

— Мы здесь как наблюдатели, — сказала Таисия.

— Я понимаю.

— Надеюсь.

Раньше Демьян на такой тон ответил бы сухо. Сейчас только кивнул.

— Мила Сергеевна, для вас места в первом ряду сбоку. Не в центре.

— Хорошо.

Он явно продумал это.

Не выставить меня перед всеми. Не спрятать у стены. Сбоку — чтобы я могла видеть и уйти, если захочу.

Таисия заметила тоже.

— Разумно, — сказала она.

Демьян почти незаметно выдохнул, будто сдал маленький экзамен.

Внутреннее собрание проходило в большом конференц-зале на тридцать девятом этаже. Обычно там проводили презентации для партнеров и квартальные встречи. Сегодня стульев не хватило, люди стояли вдоль стен. Финансовый блок держался отдельной группой, осиротевшей и злой. Юристы сидели ближе к выходу, как люди, которые всегда планируют путь отступления.

Роман был в первом ряду. Увидев нас, поднял руку.

— Я занял места и героически никого не укусил, — сообщил он.

— Растете, — сказала Таисия.

— Под вашим влиянием.

Я села. Таисия рядом. Роман с другой стороны, чуть наклонился ко мне.

— Если захочешь уйти, говори. Я отвлеку зал. Уроню стул, например.

— Не надо.

— Жаль. Я готовился.

В три ровно Демьян вышел к сотрудникам.

Без сцены. Просто встал перед экраном, где не было презентации. Только логотип компании на белом фоне.

Он не сразу начал говорить. Окинул зал взглядом. Не эффектно. Скорее проверил людей.

— Коллеги, — сказал он. — Сегодня я должен сообщить вам о предварительных итогах проверки по проекту “Северные кварталы” и о решениях компании.

Голос у него был обычный. Рабочий. Но я слышала напряжение. Не все бы услышали. Я — да.

Он коротко изложил факты: нарушения в пакете подрядчика, отстранение Кирилла Грановского, расширенный аудит, проверка утечки, временная перестройка финансового блока. Сотрудники слушали тихо. Кто-то записывал. Кто-то смотрел в пол. В финансовом ряду одна женщина вытерла