Пышка-ассистентка, которую он потерял - Виолетта Весна

Я ответила:

“Приняла. Мы с Таисией готовим отдельную позицию по публикации, так как материал затрагивает не только компанию, но и мое имя, а также имя моего отца.”

Отправила.

Демьян ответил через пять минут.

“Понимаю. Если потребуется публичное заявление от меня лично, я дам.”

Я посмотрела на Таисию.

Она подняла брови.

— Сохрани.

— Думаешь, пригодится?

— Все пригодится. Особенно обещания богатых мужчин, которые они дали письменно.

Я сохранила письмо.

А потом телефон снова завибрировал.

Роман.

“Ты видела эту гадость?”

Я написала:

“Да.”

Ответ:

“Я сейчас в офисе. Демьян выглядит так, будто хочет кого-то закопать под фундаментом. Юристы бегают. Кирилл не выходит из кабинета.”

Я усмехнулась, но без радости.

“Пусть бегают аккуратно.”

Роман:

“Скажи, если надо приехать.”

Я показала Таисии.

Она сказала:

— Хорошая семья, когда не вместе.

Я почти улыбнулась.

После обеда статья начала расходиться шире.

Не огромный скандал, конечно. Не федеральные новости. Но достаточно для того, чтобы мне написали две бывшие коллеги, однокурсница, с которой мы не общались четыре года, и какая-то женщина из старого HR-чата, которая прислала: “Держись, не знаю, что там правда, но тебя всегда считала хорошей”.

“Не знаю, что там правда.”

Вот из таких фраз и строится репутационный ущерб. Люди будто поддерживают, но маленькое “не знаю” уже оставляет тебя в грязи по щиколотку.

Я не отвечала почти никому.

Только маме позвонила сама.

Это было самое страшное.

Мама взяла не сразу. Потом в трубке зашуршало, она сказала:

— Милочка? У меня руки в тесте. Что-то случилось?

Я закрыла глаза.

Она пекла пирожки. Конечно. В худший день недели моя мама пекла пирожки, и от этого мне хотелось положить голову на стол.

— Мам, в интернете вышла статья. Про меня. И там упоминают папу.

Пауза.

— Какая статья?

— Плохая. Но мы уже занимаемся. Я просто хочу, чтобы ты услышала от меня, не от кого-то.

Мама молчала долго.

— Опять про то дело?

— Да.

Я услышала, как она тяжело села. Наверное, на кухонный стул.

— Я думала, это уже сгнило где-то.

— Похоже, не все.

— Твой отец не был виноват.

Голос у нее стал жестким. Редко таким бывал.

— Я знаю.

— Нет, ты послушай. Он мог быть упрямым, мог дома тарелку за собой не убрать, мог три раза забыть купить хлеб. Но чужую подпись он бы не прикрыл. И деньги чужие бы не тронул. Поняла?

У меня глаза защипало.

— Поняла.

— Ты ела?

Я рассмеялась и заплакала одновременно. Очень некрасиво.

Таисия тут же придвинула салфетки.

— Ела, мам.

— Врешь?

— Немного.

— Я знала. Хочешь, я приеду?

— Не надо. Таисия со мной.

— Хорошая девочка. Передай ей спасибо.

— Передам.

— И этому своему начальнику передай...

— Мама.

— Нет, дай сказать. Передай, что если он взрослый мужчина, пусть ведет себя как взрослый мужчина. А если не умеет — пусть не мешает женщинам разбираться.

Я посмотрела на Таисию.

— Я передам.

— Не передашь. Но я сказала.

Мы поговорили еще несколько минут. О пирожках, о давлении, о том, что ей надо меньше волноваться. Как будто это возможно.

Когда я отключилась, Таисия спросила:

— Мама что сказала?

— Что Демьяну надо вести себя как взрослому мужчине.

— Умная женщина.

— Да.

К вечеру стало ясно: публикацию просто так не убрать. Канал удалять не спешил, сослался на “общественный интерес” и “источники в деловой среде”. Юристы “Волков Групп” отправили претензию. Таисия — отдельную, гораздо менее вежливую. Я подписала свое заявление после двадцати минут спора с формулировкой “порочащие сведения”.

— Почему нельзя написать “грязная брехня”? — спросила я.

— Потому что юриспруденция скучная трусиха, — ответила Таисия. — Подписывай.

В семь вечера пришло новое письмо от Демьяна.

Без вложений.

“Мила, сегодня вечером у меня встреча с Эвелиной Ланской. Она предложила публичную позицию фонда, которая дистанцирует “Волков Групп” от скандала. Я хочу, чтобы вы знали об этом до того, как услышите от кого-то еще.”

Я прочитала один раз.

Второй.

Потом вслух:

— Эвелина предложила публичную позицию фонда.

Таисия подняла голову от ноутбука.

— Какую еще позицию?

— Которая дистанцирует компанию от скандала.

— Перевожу: “Сделайте вид, что Мила сама по себе, а Волков весь в белом”.

Я поставила телефон на стол.

Внутри стало неприятно спокойно.

— Он написал, что хочет, чтобы я знала до того, как услышу от кого-то.

— Это плюс. Но маленький.

— Да.

— Что ответишь?

Я подумала.

Потом написала:

“Спасибо, что сообщили. Решение за вами.”

Таисия прочитала и кивнула.

— Хорошо.

Но рука у меня все равно дрожала, когда я нажимала отправить.

Потому что “решение за вами” было сухим и правильным.

А внутри сидело другое: выберете вы опять удобное или нет?

Демьян не ответил.

Наверное, уже был на встрече.

Я представляла ее слишком хорошо. Эвелина в красивом ресторане или закрытом зале фонда. Демьян напротив. Она говорит спокойно, разумно, без прямой злобы. Объясняет, что компании нельзя тонуть из-за бывшей ассистентки. Что скандал надо отделить от бизнеса. Что фонд может выпустить нейтральное заявление о доверии к руководству “Волков Групп”, но без упоминания меня. Что он должен быть взрослым, трезвым, стратегичным.

Она наверняка не скажет “брось Милу под автобус”.

Она скажет: “Сохрани главное”.

Удобные люди всегда так говорят.

Они называют главным то, что принадлежит им.

В восемь сорок позвонил Роман.

— Ты дома? — спросил он без приветствия.

— Да.

— С Таисией?

— Да.

— Отлично. Я сейчас скажу, а ты не нервничай.

— После такой фразы хочется положить трубку.

— Эвелина предложила Демьяну завтра выйти с заявлением от компании и фонда. Мол, “Волков Групп” не комментирует действия бывших сотрудников, доверяет проверке, бизнес-процессы устойчивы, руководство действует в интересах партнеров”.

Таисия наклонилась ближе, я включила громкую связь.

— То есть меня сливают красиво, — сказала я.

Роман помолчал.

— Пытались.

— Пытались?

— Демьян отказался.

Я закрыла глаза.

Таисия замерла рядом.

— Как? — спросила я.

— Не дипломатично.

— Роман.

— Ладно. Я был рядом в соседнем зале, потому что у меня редкий талант случайно оказываться в нужных местах. Эвелина говорила долго. Очень красиво. Про репутацию, совет, партнеров, фонд, стабильность. Потом сказала, что тебе лучше “переждать в тени”, пока взрослые решат вопрос.

Я почувствовала, как пальцы сжались вокруг телефона.

— И?

— И Демьян сказал: “Я уже однажды поставил ее в тень. Второй раз не буду”.

Я молчала.

Таисия тоже.

Роман продолжил, уже тише:

— Потом добавил, что если компания будет делать заявление, в нем будет твое имя и то, что ты первой указала на нарушения. Эвелина назвала это самоубийством для репутации. Он сказал, что репутация, которая держится на молчании невиновного человека, ничего не стоит.

Я села.

Просто села на ближайший стул, потому что ноги стали ватными.

— Мила? — позвал Роман.

— Я здесь.

— Я не знаю, поможет это или нет. Но он выбрал твою сторону. При ней. При юристах фонда. При одном члене совета, который чуть не подавился водой.

Я закрыла лицо рукой.

Не плакала.

Нет.

Просто нужно было закрыться на секунду.

Таисия взяла телефон.

— Роман, спасибо. Если будут документы или запись встречи, сообщите официально.

— Записи нет, но я могу подтвердить как