Пышка-ассистентка, которую он потерял - Виолетта Весна

моим бывшим столом сидела временная ассистентка. Молодая, с аккуратной челкой, в светлой блузке. На столе стояли папки не там. Ручки лежали в кружке, которую я когда-то купила сама, потому что корпоративные стаканы бесили своей одинаковостью. Белые цветы завяли по краям. Кто-то забыл убрать пустой стакан из-под кофе.

Мой стол выглядел так, будто его заняли, но не поняли.

Девушка поднялась.

— Мила Сергеевна? Демьян Александрович просил проводить вас в малую переговорную.

Она нервничала. Я заметила, как она сжала пальцы на планшете.

Раньше я бы помогла. Подсказала, какие папки переставить, где лежит запасной кабель, почему перед советом нельзя давать Демьяну звонок Виктора Аркадьевича.

Сегодня я просто сказала:

— Спасибо.

И прошла мимо.

В малой переговорной уже были Роман и представитель внешнего аудита — женщина лет сорока пяти с короткой стрижкой и лицом, на котором было написано: “Я видела слишком много плохих таблиц, не пытайтесь меня впечатлить”. Ее звали Лидия Морозова. Мы вчера созванивались с ней через Таисию.

Роман поднялся сразу.

— Мила.

— Доброе утро.

Он хотел сказать что-то еще, но посмотрел на Таисию и ограничился:

— Рад, что вы пришли.

— Я не ради радости.

— Понимаю.

Он выглядел уставшим. Сильнее, чем обычно. Без своего легкого нахальства, без шутки наготове. Волковы вообще в последние дни начали выглядеть людьми, и это было очень неудобно. С ними так сложнее злиться.

Лидия Морозова протянула мне руку.

— Мила Сергеевна. Я видела ваши материалы. Работа аккуратная.

Не “вы молодец”.

Не “бедная девочка”.

Просто работа аккуратная.

Господи, как мало иногда надо.

— Спасибо.

— На заседании вам могут задавать вопросы неприятно. Не отвечайте шире вопроса. Если не знаете, говорите “не знаю”. Это лучше, чем додумывать.

— Я понимаю.

Таисия положила папку на стол.

— У нас есть заверенные копии бумаг Сергея Орлова. Оригиналы остаются у Милы.

Лидия кивнула.

— Правильно.

Дверь открылась.

Вошел Демьян.

Я знала, что увижу его. Конечно, знала. Но тело все равно отреагировало раньше головы: спина выпрямилась, пальцы потянулись к несуществующему планшету, взгляд сам проверил его лицо.

Плохо спал.

Сильно.

На нем был темно-серый костюм, но галстук он выбрал простой, без жесткого блеска. Лицо собранное. Глаза усталые.

Он остановился у двери, не занимая сразу центр комнаты.

— Доброе утро.

Все ответили.

Я тоже.

Он посмотрел на меня.

— Мила Сергеевна, заседание начнется через десять минут. Я хотел сказать заранее: вы будете говорить сами. Я не буду отвечать вместо вас.

— Хорошо.

— Если вопрос будет некорректным, его остановит Таисия Олеговна или я.

Таисия сухо сказала:

— Я остановлю первой.

— Не сомневаюсь, — ответил Демьян.

Роман хмыкнул.

Я смотрела на Демьяна и пыталась понять, что чувствую.

Благодарность? Нет.

Доверие? Рано.

Злость? Да, но уже не такая острая.

Наверное, больше всего я чувствовала усталое внимание. Как человек, который однажды обжегся о чайник и теперь смотрит, выключен ли он из розетки.

— Мне нужно одно, — сказала я.

Демьян повернулся ко мне полностью.

— Да?

— Если Кирилл начнет говорить про моего отца как про мой мотив, не надо сразу вмешиваться. Я отвечу сама.

Он помолчал.

— Хорошо.

— Даже если вам покажется, что надо защитить.

— Понял.

Таисия посмотрела на него с интересом.

— Без спора? Растете, Демьян Александрович.

Роман тихо сказал:

— У нас тут клуб личностного роста, я смотрю.

— Роман, — одновременно сказали мы с Демьяном.

Я замолчала.

Он тоже.

Роман улыбнулся впервые за утро.

— Вот это было почти семейно. Все, молчу.

Заседание проходило не в большой переговорной, где я оставила пропуск. И хорошо. Туда я бы, наверное, вошла, но пришлось бы потратить лишние силы на то, чтобы не смотреть на место у края стола.

Сегодня выбрали закрытый зал совета на другом этаже. Без панорамных окон. Длинный стол, экран, графины с водой, микрофоны, папки. Обычная дорогая комната для ситуаций, где люди делают вид, что решения принимаются спокойно.

Кирилл уже был там.

Серый костюм, безупречная посадка, чисто выбрит, лицо чуть бледнее обычного. Рядом с ним сидел его адвокат — невысокий мужчина с быстрыми глазами. Эвелина тоже была в зале, но не за столом, а в ряду приглашенных представителей фонда и партнерской стороны. После вчерашнего заявления Демьяна она не выглядела разбитой. Такие женщины не выглядят разбитыми при свидетелях. Но подбородок держала жестче.

Я вошла вместе с Таисией.

Не за Демьяном.

Не следом.

Рядом со своим представителем.

Это была мелочь, но я за нее держалась.

Председатель совета начал с формальностей. Внутренняя проверка, внешний аудит, репутационные риски, необходимость установить факты. Я слушала и отмечала: ни разу не сказали “эмоциональная вовлеченность”. Уже прогресс. Маленький, но пусть будет.

Потом слово дали Лидии Морозовой.

Она говорила сухо.

Очень сухо.

Так сухо, что мне хотелось аплодировать.

— Файл “СеверСтрой_полный_пакет_подтверждений.pdf” создан в 09:42 в день, следующий за решением о переводе подрядчика в резерв. Метаданные не подтверждают версию о ранее существовавшем полном пакете. Попытка удаления предыдущей карточки подрядчика была инициирована через административный профиль финансового блока с рабочего устройства помощника финансового директора. Подпись в приложении имеет признаки цифрового переноса из более раннего документа. Окончательное заключение даст графологическая и техническая экспертиза, но уже сейчас можно сказать: сомнения Милы Сергеевны Орловой были обоснованы.

Я смотрела на стол.

Сомнения были обоснованы.

Так странно слышать простую правду из чужого рта.

Кирилл сидел неподвижно.

Его адвокат что-то записывал.

Потом Лидия перешла к “Заречному”.

— Представленные Милой Сергеевной документы из личного архива семьи Орловых подтверждают, что в 2014 году Сергей Орлов фиксировал вопросы к подписи Малинина О. В. и упоминал К. П. Грановского в связи с финансовым согласованием по посреднической структуре. Эти документы требуют отдельной проверки, но они объясняют, почему совпадение фамилии и подписи в нынешнем проекте привлекло внимание Милы Сергеевны.

Я почувствовала, как Таисия чуть сдвинулась рядом.

Не тронула меня. Просто была рядом.

Этого хватило.

Председатель совета повернулся ко мне.

— Мила Сергеевна, вы готовы дать пояснения?

Я встала.

Не резко. Стул чуть скрипнул, и этот обычный звук почему-то помог. Не сцена. Не трибуна. Просто я поднялась со стула и взяла лист с тезисами.

Потом положила его обратно.

— Готова.

Голос сначала прозвучал ниже обычного, но не дрогнул.

Я посмотрела на людей за столом. Не на Демьяна. Не на Кирилла. На всех.

— Когда я впервые увидела подпись в приложении к “Северным кварталам”, я не решила, что раскрыла схему. Я решила, что документ выглядит странно. Это важно. Я не приходила с готовым обвинением. Я проверяла несостыковки.

На экране за моей спиной стояла таблица, но я не оборачивалась.

— Первое: подрядчик “СеверСтрой Консалт” был введен в пакет поздно. Второе: условия по авансу для него были мягче, чем для компаний с подтвержденной историей. Третье: подпись в приложении выглядела перенесенной. Четвертое: после решения перевести подрядчика в резерв появился новый “полный пакет подтверждений”, созданный в то же утро. Пятое: была попытка удалить предыдущую карточку из общего доступа.

Я говорила короткими фразами.

Не красиво.

Не для впечатления.

Чтобы даже тот, кто хотел видеть во мне обиженную ассистентку, был вынужден слышать порядок.

—