Пышка-ассистентка, которую он потерял - Виолетта Весна

Я прислонилась плечом к стене.

— И зачем мне туда?

— Потому что завтра они будут пересказывать друг другу, что ты спряталась. А сегодня ты можешь прийти не как ассистентка Волкова, а как моя сопровождающая и частный консультант по документам, которые имеют отношение к проверке.

— Частный консультант?

— Не цепляйся. Я вписала тебя как помощника по материалам. В списке ты есть. Платье у тебя есть?

— Таисия.

— Это не про платье. Это про лицо. Твое лицо должно появиться там до того, как они окончательно нарисуют тебе чужое.

Я закрыла глаза.

Очень хотелось сказать нет.

Не из гордости. Из усталости.

Я устала держать лицо. Устала входить в комнаты, где люди сначала видят мои бедра, потом должность, потом слухи и только потом, если у них остается время, меня. Устала заранее думать, где встать, как сесть, что надеть, чтобы выглядеть достаточно строго, но не жалко, достаточно женственно, но не “мечтающей о боссе”, достаточно уверенно, но не смешно.

— Мила, — сказала Таисия уже мягче. — Я не тащу тебя туда ради красивой сцены. Просто сейчас про тебя говорят без тебя. Это плохая позиция.

— Я знаю.

— Тогда домой. Душ. Одежда. Без черного мешка, пожалуйста.

— У меня нет черного мешка.

— Есть. Ты называешь его “безопасное платье”.

Я посмотрела на папку в руках.

Папины бумаги были заверены. Синие печати стояли ровно, нотариус даже не спросила лишнего, только устало щелкала степлером и называла цену так, будто извинялась за нее лично.

Я сделала все, что могла днем.

Значит, вечером надо было сделать еще одну неприятную вещь.

— Во сколько? — спросила я.

— В семь. Я заеду в шесть пятнадцать.

— У меня нет платья для “Метрополя”.

— Есть. Надень то темно-зеленое.

— Оно слишком...

— Оно тебе идет.

— Ты не дослушала.

— Потому что знаю, что дальше будет глупость.

Она отключилась.

Я осталась стоять в коридоре нотариальной конторы с папкой в руках и мыслью, что хорошая подруга иногда ничем не отличается от военного командира.

Дома я достала темно-зеленое платье.

То самое, которое утром после Эвелины я почти возненавидела. Закрытое, по фигуре, не вызывающее, но не прячущее меня. Хорошая плотная ткань. Длина ниже колена. Никаких пайеток, никаких “посмотрите на меня”. Просто платье женщины, которая больше не собирается извиняться за то, сколько места занимает.

Я надела его и долго смотрела в зеркало.

Живот не исчез.

Бедра тоже.

Руки были мягкими.

Лицо без офисного макияжа казалось более круглым. Я накрасила губы нейтральной помадой, потом стерла. Накрасила снова, чуть ярче. Снова посмотрела.

— Нормально, — сказала я отражению.

Отражение не поверило.

— Да нормально, господи.

Вот теперь стало легче.

Таисия приехала ровно в шесть пятнадцать. Увидела меня и присвистнула.

— Вот. Живой человек, а не сотрудник приемной.

— Спасибо, очень профессионально.

— Я сегодня не как юрист, я как моральный бронетранспортер.

На ней был черный брючный костюм и белая блузка. Волосы собраны, серьги маленькие, взгляд такой, что охрана на входе должна была сама признаться во всех нарушениях.

В машине она коротко ввела меня в курс дела.

— Смотри. Наша задача — не скандалить, не доказывать всем подряд, что ты святая, и не бегать за Волковым взглядом.

— Я не бегаю за ним взглядом.

— Хорошо. Не ходить быстрым шагом.

— Тася.

— Ладно. Если подходят с вопросами по проверке — “комментарии через представителя”. Если намекают на личное — улыбаемся и не оправдываемся. Если Эвелина начнет играть в светскую доброту, я могу случайно пролить на нее минеральную воду.

— Не надо.

— Я сказала “могу”, не “буду”. Я расту.

В “Метрополе” было шумно.

Не так, как в ресторане на деловом ужине. Здесь шум был дорогой и нарядный: голоса, стекло, музыка где-то под потолком, смех, шорох платьев, вспышки фотографов у баннера фонда. На входе проверяли списки. Меня охранник нашел не сразу, и эти несколько секунд были такими неприятными, будто я опять стояла перед чужой дверью без пропуска.

— Орлова Мила Сергеевна, — спокойно сказала Таисия. — В списке сопровождающих Северовой.

Охранник нашел, кивнул, выдал бейдж.

На бейдже было написано: “Мила Орлова. Консультант”.

Я посмотрела на это слово.

Консультант.

Не ассистентка.

Не “девушка из приемной”.

Не “полезный человек”.

Просто консультант.

Бумажка на шнурке, а настроение почему-то дернулось.

— Не влюбляйся в бейдж, — сказала Таисия. — Он временный.

— Я просто смотрю.

— Угу.

Мы вошли в зал.

Я сразу увидела Эвелину.

Наверное, потому что такие женщины умеют стоять в помещении так, чтобы их видели сразу, но не обвиняли в желании быть увиденной. На ней было серебристо-серое платье без лишнего блеска, волосы собраны низко, в руках бокал. Рядом несколько женщин, двое мужчин из партнерской стороны и фотограф, который явно ждал, когда она повернется удачнее.

Эвелина смеялась.

Потом заметила меня.

Смех не оборвался. Просто стал чуть тише.

Я увидела, как ее взгляд прошел по моему платью, бейджу, Таисии рядом. Не грубо. Быстро. Профессионально. Если бы унижение было ремеслом, Эвелина давно получила бы звание мастера.

— Дыши, — сказала Таисия.

— Я дышу.

— Ты дышишь как налоговая проверка.

— Очень образно.

Мы прошли к столу с водой.

Я взяла стакан. Не шампанское. Мне нужно было держать голову ясной, а еще я не хотела, чтобы кто-нибудь потом пересказывал: “Она, кажется, выпила и начала говорить”.

Через пять минут ко мне подошла Инга Руденко.

В темно-синем костюме, без вечерней мишуры, с привычной папкой под мышкой. Я даже обрадовалась ей, хотя раньше мы виделись только на переговорах.

— Мила Сергеевна, — сказала она. — Рада вас видеть.

Она произнесла это без паузы перед “рада”. Не как светскую обязанность.

— Добрый вечер, Инга Викторовна.

— Я слышала, вы больше не в офисе.

Очень аккуратная формулировка.

— Временно не участвую в работе компании.

— Понимаю. Если это уместно: после вашего ухода у них там стало заметно веселее.

Я не удержалась.

— Насколько веселее?

— Мне прислали старую версию банковского письма, потом новую, потом письмо с извинениями, потом звонок от человека, который не знал, по какому вопросу извиняется.

Я впервые за вечер почти нормально улыбнулась.

— Это похоже на новый уровень сервиса.

— Старый был лучше.

Инга посмотрела на мой бейдж.

— Консультант?

— Сегодня — да.

— Хорошо. Значит, слухи о том, что вас спрятали, немного преувеличены.

— Кто говорит?

— Те, кому не хватает фактов. Их много.

Таисия, стоявшая рядом, сказала:

— Мы как раз работаем над исправлением этого недостатка.

Инга оценила ее взглядом.

— Вы юрист Милы Сергеевны?

— Представитель.

— Тогда рада знакомству. И маленький совет: если Грановский начнет через кого-то проталкивать версию о личной заинтересованности, запросите, кто именно в компании знал о старом деле до заседания совета.

Таисия оживилась.

— Почему вы так говорите?

Инга отпила воды.

— Потому что на утреннем звонке до заседания один из партнеров уже упомянул “родственную связь сотрудницы”. До того, как это официально прозвучало на совете.

У меня