Пышка-ассистентка, которую он потерял - Виолетта Весна

Почти никогда.

— Что?

— Вы были правы в одном.

— В чем?

— Письмо не заменяет разговор.

Он смотрел на меня так, будто эта маленькая фраза значила больше, чем должна.

Я добавила:

— Но разговор не отменяет того, что было.

— Я понимаю.

— Надеюсь.

И закрыла дверь.

Замок щелкнул.

Я прислонилась к двери спиной и несколько секунд просто стояла.

С той стороны шаги не сразу ушли.

Потом все-таки удалились вниз по лестнице.

Я вернулась на кухню.

Таисия сидела за столом с таким лицом, будто удерживала в себе пять комментариев, три юридических замечания и одну нецензурную лекцию.

— Ну? — спросила я.

— Рост есть.

— У кого?

— У дерева. Конечно, у Волкова. Но пока маленький. Не расслабляемся.

Я села напротив и положила папку на стол.

— Он признал, что унизил меня.

— Слышала.

— Это важно?

Таисия вздохнула.

— Да. Но не достаточно.

Я кивнула.

И почему-то именно это было тем ответом, который мне был нужен.

Важно.

Но не достаточно.

Мы открыли папку.

Там действительно были официальные документы, распоряжения, копии писем, подтверждение внешней проверки. Все аккуратно. Все правильно.

На последней странице лежал отдельный лист.

Не на фирменном бланке.

Обычная белая бумага.

Почерк Демьяна.

“Я должен был поверить вам раньше. Это не официальный документ. Просто правда, которую я не сказал вовремя.”

Я смотрела на лист.

Таисия молчала.

Потом тихо сказала:

— Ну надо же. У дерева появился листочек.

Я закрыла глаза и впервые за день улыбнулась по-настоящему.

Совсем чуть-чуть.

Потому что было больно.

Потому что было поздно.

Потому что я все еще не собиралась возвращаться.

Но где-то глубоко внутри женщина, которая вчера оставила пропуск на столе, вдруг поняла: она больше не ждет у чужой двери.

Теперь стучать будут к ней.

А она сама решит, открывать или нет.

ГЛАВА 9. Извинения не подписывают приказом

На следующий день я проснулась от того, что сосед сверху что-то уронил.

Глухо, тяжело, с коротким матом следом. Я лежала на боку, смотрела на стену и несколько секунд не понимала, где я и почему не звонит будильник на шесть сорок.

Потом вспомнила.

Будильник не звонил, потому что я его выключила.

Не “переставила”. Не “оставила на всякий случай”. Именно выключила.

В телефоне было тихо. Никаких рабочих чатов, никаких “Мила Сергеевна, срочно”, никаких сообщений от Светы с тремя восклицательными знаками, никаких правок от юристов в семь утра. Корпоративный мессенджер я удалила вчера вечером. Не сразу. Сначала минут пять смотрела на значок, как ненормальная. Потом нажала и удалила.

Квартира была обычной: батарея щелкала, за окном кто-то заводил машину, на кухне в раковине стояла чашка, которую я не помыла на ночь. Все как у людей. И почему-то это раздражало.

Я встала, надела старый халат, пошла на кухню и поставила чайник. Пока он шумел, открыла холодильник. Яйца, творог, яблоки, вчерашняя гречка, которую я так и не доела. После пяти лет в расписании Демьяна Волкова самостоятельный завтрак казался отдельным проектом.

Телефон мигнул.

Таисия.

“Ты встала?”

Я написала:

“Да.”

Ответ:

“Ешь.”

Я посмотрела на холодильник.

“Что именно?”

“То, что не кофе.”

Я вздохнула, достала творог, яблоко и мед, который засахарился так, что пришлось ковырять ложкой. Ничего романтичного в новой жизни не было. Мед не тек красивой струйкой, яблоко оказалось с коричневым пятном, творог был слишком кислый. Я села за стол и съела половину просто потому, что обещала.

В десять сорок Таисия приехала ко мне с ноутбуком, двумя папками и выражением лица “сейчас будем делать взрослые вещи”.

— Ты выглядишь лучше, — сказала она с порога.

— Я в халате.

— Вот именно. Не в костюме, который делает вид, что держит мир.

Она сняла ботинки, прошла на кухню и поставила папки на стол.

— Чай есть?

— Есть.

— Отлично. Сейчас будем строить хронологию.

— Я думала, ты скажешь “защиту”.

— Я не люблю пафос до обеда.

Она раскрыла ноутбук, положила рядом мой блокнот, бумаги отца и официальный пакет от Демьяна. Я достала чистые кружки. Одна была с трещиной у ручки, и я машинально поставила ее себе.

Таисия тут же забрала.

— Нет.

— Что нет?

— Ты даже кружку с трещиной себе выбираешь. Дай нормальную.

— Тася, это просто кружка.

— Угу. А потом “это просто место у стены”, “это просто неудачная фраза”, “это просто временное отстранение”. Дай нормальную кружку.

Я открыла шкаф и достала другую.

— Ты невыносима.

— Зато полезна. Хотя это слово мы теперь не используем.

Мы работали почти три часа.

Не красиво, не как в кино, где герои быстро раскладывают фотографии на стене и красными нитками соединяют преступников. У нас были чайные капли на столе, ноутбук, который дважды завис, принтер, жующий бумагу, и Таисия, ругающаяся на мой домашний вайфай.

Но постепенно из хаоса появилась линия.

2014 год. “Заречный”. Малинин. Подпись, которую отец отметил как странную. Письма с копией на старый адрес Грановского.

Потом пауза в десять лет.

Нынешняя сделка. “СеверСтрой Консалт”. Малинин снова. Похожая подпись. Новый пакет подтверждений, созданный уже после того, как подрядчика перевели в резерв. Попытка удалить старую карточку. Мои доступы, вынесенные на совет как основной риск.

— Смотри, — сказала Таисия, повернув ноутбук ко мне. — Здесь самое важное не то, что ты полезла в архив.

— Спасибо.

— Не дергайся. Я говорю юридически. Важно, что до твоего доступа уже были признаки проблемы: поздняя правка, странный подрядчик, аванс, отсутствие нормальной истории. То есть ты не создала риск. Ты его обнаружила.

Я кивнула.

— Это надо будет сказать Демьяну.

Таисия подняла глаза.

— Почему ему?

Я замерла.

И сама себе не понравилась.

— Потому что он ведет проверку.

— Проверку ведут аудиторы и безопасность. Волков пусть учится читать письма с первого раза.

— Тася.

— Мила. Ты опять хочешь положить ему на стол готовое объяснение, чтобы он правильно понял то, что должен был понять сам.

Я открыла рот. Закрыла.

Она была права, и от этого хотелось поспорить.

— Я не хочу ему помогать, — сказала я.

— Хочешь. Просто злишься, поэтому тебе кажется, что не хочешь.

— Спасибо, доктор.

— Пожалуйста. Две тысячи за консультацию, можно переводом.

Я все-таки улыбнулась.

Телефон завибрировал на столе.

Не сообщение.

Звонок.

Не Демьян.

Незнакомый номер.

Мы с Таисией переглянулись.

— Не бери, — сказала она.

Звонок оборвался.

Через минуту пришло сообщение:

“Мила Сергеевна, это Кирилл Павлович. Нам нужно спокойно обсудить ситуацию, пока она не зашла слишком далеко.”

Я почувствовала, как живот неприятно сжался.

Таисия протянула руку.

— Покажи.

Я показала.

Она прочитала и коротко сказала:

— Красавчик. Прямо по учебнику.

— Что отвечать?

— Ничего. Я отвечу официально.

Она сфотографировала сообщение, переслала себе и начала печатать письмо. Быстро, без пауз, с таким лицом, будто перед ней не человек, а плохо оформленная жалоба.

— Что пишешь?

— Что любое общение с тобой по вопросам проверки только через меня. Что попытки прямого контакта фиксируются. Что в случае повторения мы направим отдельное уведомление в компанию и внешнему аудитору.

— Он скажет, что просто хотел поговорить.

— Конечно. Все такие просто поговорить, пока им не показываешь письменный запрет.

Я сидела рядом и смотрела на его сообщение.

“Пока она не