Безликий - Е. Юань

В его понимании Уилл Осептин отнюдь не был заурядным ребенком; его таинственная природа определенно имела какую-то связь с «Ртутным Змеем» — первой Последовательностью Пути «Монстра».

Те его забавы с гаданием, брошенное мимоходом «Доктор, ваша удача скоро иссякнет», обернувшееся для Аарона затяжной полосой неудач; сложенный им бумажный журавлик, позволивший отыскать астральное тело врача на просторах духовного мира и напитать его искусственным откровением; наконец, даже скрытое серой мглой прорицание позволяло лишь краем глаза зацепить его след, так и не дав четких ответов… Как подобный ребенок мог так нелепо, в один миг испустить дух? Да еще и умереть до того, как доктору Аарону приснился тот сон? И куда подевались его родные?

Слегка прищурившись и титаническим усилием воли подавляя рвотный позыв, Клейн принялся дотошно разглядывать сильно разложившиеся останки. В сырой земле у самого гроба он приметил несколько разорванных в клочья карт Таро.

Его обостренное духовное чутье беззвучно, но твердо шептало: перед ним с высочайшей долей вероятности покоится именно Уилл Осептин.

«Воистину, уму непостижимо… Нужно будет при первой же возможности воспарить над серой мглой и проверить с помощью гадания, не разыграл ли Уилл Осептин собственную смерть… Постойте, а мне-то какое до этого дело? Я ведь уже давно постановил не лезть в это болото, от греха подальше, дабы не навлечь на себя преследование со стороны того самого „Ртутного Змея“. Это существо наверняка куда опаснее, чем запечатанный артефакт „0–08“ будет…» Клейн резко очнулся от размышлений и обратился к застывшему в ступоре смотрителю кладбища и бьющемуся в панике доктору Аарону:

— Вызывайте полицию!

— Да-да, сейчас! — смотритель сперва опешил, а затем торопливо закивал.

Сжимая в руке лопату, он круто развернулся и припустил прочь из лесной чащи на такой скорости, словно за ним по пятам несся свирепый живой мертвец.

«И впрямь заурядный обыватель, никакой осторожности. В подобных обстоятельствах следовало бы держать ухо востро и не поворачиваться к незнакомцам спиной — ведь так недолго и лопатой по затылку схлопотать…» — скосив глаза на улептывающего смотрителя, Клейн с тяжелым вздохом покачал головой.

В бытность свою Ночным Ястребом в Тингене он перелопатил немало архивных уголовных дел и прекрасно знал: львиная доля жертв рассталась с жизнью именно из-за вероломства собственных подельников.

Оборвав поток мыслей, Клейн приблизился к доктору Аарону, наклонился и протянул ему руку:

— Не стоит паниковать, он уже мертв.

— … Именно то, что он мертв, и вселяет ужас, — Аарон немного пришел в себя. Проигнорировав протянутую руку, он поднялся самостоятельно.

Его строгий черный сюртук был сплошь перепачкан сырой землей, отчего Клейну даже стало как-то по-человечески обидно.

«Терпеть не могу, когда дорогие вещи приходят в негодность…» — беззвучно вздохнул он.

Заметив, что Аарон всё еще слегка взвинчен, Клейн мягко улыбнулся:

— В такие моменты молитва своему божеству способна сотворить настоящие чудеса.

— Неужели? — Аарон опешил. Начертив на груди по часовой стрелке четыре точки, он вполголоса затянул: — «Богиня Вечной Ночи, что благороднее звездного неба и долговечнее самой вечности, Ваш преданный последователь молит о Вашем благоволении…»

Под этот мерный, тихий речитатив он мало-помалу начал успокаиваться, и давящий страх наконец-то отступил.

Клейн, повинуясь рефлексу, тоже начертил на груди треугольную Священную Эмблему и беззвучно пробормотал про себя:

— «О Бог Пара и Машин, Ваш в высшей степени неблагодарный последователь молит о Вашем благоволении…»

Произнося эти слова, он невольно скривил губы в горькой самоиронии, резонно опасаясь, что его может прямо на месте испепелить молнией.

«Впрочем, молнии и грозы безраздельно принадлежат Повелителю Бурь, а к епархии Бога Пара и Машин никакого отношения не имеют…» — с невероятным облегчением мысленно выдохнул Клейн.

Спустя без малого двадцать минут напарники уже чинно восседали в допросной ближайшего полицейского участка.

Оформляя показания, Клейн с кристальной честностью растолковал служителям закона, что является всего лишь наемным частным сыщиком и понятия не имеет, какая чертовщина тут творится. Доктор Аарон же дотошно, во всех деталях расписал свой кошмар и объяснил причины, побудившие их взяться за лопаты.

Клейн прекрасно видел, что копы не поверили ни единому их слову. Однако, стоило кому-то из них отлучиться на пару минут, как отношение стражей порядка изменилось кардинально. Они вежливо объявили, что ни у доктора Аарона, ни у детектива Мориарти нет никаких мотивов, а потому им достаточно просто оставить подписи на протоколе допроса и отправляться восвояси.

Аарон от такого поворота событий откровенно опешил, тогда как Клейн ничуть не удивился — это было верным признаком того, что в дело вмешались Ночные Ястребы.

Его давешний мудрый совет отправить доктора к епископу собора Звезд принес свои плоды.

У самого выхода из участка Клейн вполне ожиданно столкнулся с до боли знакомым силуэтом — тем самым Ночным Ястребом, что когда-то вторгся в его собственные сновидения.

Этот господин, по всей видимости занимавший должность капитана отряда, по-прежнему щеголял в своем сером плаще-тренче и явно переносил столичные морозы куда легче, чем сам сыщик. Мазнув по лицу Клейна холодным взором голубых глаз, он невозмутимо отвел взгляд, виртуозно отыгрывая роль заурядного старшего инспектора полиции.

Клейн, со своей стороны безупречно отыгрывающий роль простого частного сыщика, привычным жестом поправил очки, водрузил на голову полуцилиндр и вместе с доктором Аароном покинул стены участка, загрузившись в наемную карету.

Велев кучеру сперва править к улице Минск, Аарон повернулся к сыщику:

— Шерлок, как полагаете, на этом вся чертовщина закончится?

— Если те останки и впрямь принадлежали Уиллу Осептину, то кошмары вас больше не потревожат, — Клейн выдержал паузу и добавил: — Аарон, скажите, за последнее время вы не замечали за собой каких-нибудь странностей? В любых вещах.

Аарон тщательно всё взвесил и покачал головой:

— Никаких.

— И это превосходные вести! — с шумом выдохнув, с улыбкой отозвался Клейн.

Для него подобный финал истории с Уиллом Осептином был поистине идеальным исходом. И пускай бумажный журавлик, сложенный в чертогах над серой мглой, не нес в себе никаких улик, а последующие гадания сулили полную безопасность, Клейн всё же резонно опасался, что кто-нибудь из Ночных Ястребов проявит параноидальную дотошность и раскопает лишний след. Теперь же, со смертью мальчика, расследование неминуемо зайдет в глухой тупик и осядет в архивных папках под грифом «секретно». И если не всплывет новых обстоятельств, ворошить старое никто не станет.

Заметно расслабившись, Аарон недоуменно нахмурился: — Признаться честно, наши