Колючее сердце - С. Дж. Сильвис

Теперь моя очередь сжимать бедро Торна. Спокойно.

— И как, по-твоему, она доберется домой? — сквозь зубы процеживает он.

— Найдет способ. У нас с тобой есть дела.

Я вижу, что Торн хочет возразить, но вместо того, чтобы позволить ему сделать это, провожу ладонью по его ноге и переплетаю наши пальцы. После двух коротких сжатий я кладу салфетку на стол и встаю.

Подойдя к Торну сзади, я опускаю ладонь ему на плечо и смотрю на его родителей:

— Большое спасибо за ужин. — Торн поднимает руку, мягко касаясь моей. — Было очень приятно познакомиться с вами.

Ложь.

Хелена произносит что-то фальшиво-вежливое, а Эндрю хмыкает и коротко кивает.

— Увидимся позже, — шепчу я, целуя Торна в щеку.

Только оказавшись на улице, я снова могу дышать.

Торн пишет почти мгновенно:

Кассиус: Uber уже в пути. Проверь номер машины.

Я отправляю ему эмодзи с поднятым вверх большим пальцем.

Он снова пишет:

Кассиус: Прости... за весь этот вечер.

Я: Не извиняйся.

Правда в том, что мне жаль его.

28. ТОРН

Лидия, соседка Брайар, встречает меня у двери с поднятой бровью и поджатыми губами.

— Знаю, — говорю я, поднимая руки в знак капитуляции. — Если она рассказала тебе хоть что-то о катастрофе под названием моя семья…

Она вздыхает и шире открывает дверь, пропуская меня.

— Она спит.

— Так и думал. — Я провожу рукой по затылку. — Спасибо, что не хлопнула дверью перед моим носом.

Лидия указывает на кофейный столик, где лежат два телефона.

— Брайар оставила свой телефон здесь, когда пошла спать, а он упорно продолжал светиться от твоих сообщений. Так что...

Ясно.

Я действительно немного переборщил с сообщениями, как только отец закончил с нравоучениями.

Очередная порция дерьма о том, как он унижен этим фарсом с «девушкой», а потом — что мне стоит наслаждаться последним футбольным сезоном, пока могу.

Потому что, по его словам, мое время на глупости подходит к концу.

Остался всего год учебы… но без футбола?

Он заявил, что купит университету целое здание, если это поможет не допустить меня до поля. Какая администрация устоит перед этим? Миллионы долларов — только чтобы меня отстранили от игр.

Все мои мечты рухнули.

Я отгоняю гнев и, оставив Лидию, крадусь по коридору, а затем осторожно вхожу в комнату Брайар. Я чуть не спотыкаюсь о черный горшок, поставленный прямо у входа. На нем балансируют несколько металлических предметов. Одно неловкое движение — и поднимется настоящий переполох.

Я сдвигаю брови, включаю фонарик на телефоне и освещаю комнату, с любопытством разглядывая самодельную ловушку. Закрываю за собой дверь и прохожу дальше: сначала замечаю неподвижную фигуру Брайар, укутанную в одеяло, потом осматриваю остальное пространство.

Мини-клюшка сразу бросается в глаза. Она вставлена в верхнюю часть окна, что блокирует возможность открыть раму. В дальнем углу прислонена настоящая хоккейная клюшка. Блеск золота привлекает внимание, и я подхожу к столу.

Это кубок.

Я наклоняюсь и читаю табличку у основания: в прошлом году она получила звание самого ценного игрока.

Вау.

Конечно получила. Она чертовски впечатляет.

И теперь мне хочется разбудить ее и сказать об этом. Не только из-за награды — хотя это и правда круто. Но меня также впечатляет то, что она всегда остается собой, что она не поддалась на дерьмовые уловки моих родителей и пережила ужин с улыбкой.

А еще я не прочь закончить начатое ранее…

Я откидываю с нее одеяло и наклоняюсь. Брайар выглядит такой умиротворенной, что мне почти не хочется ее будить. Почти.

Я дотрагиваюсь до ее плеча.

Она сразу же просыпается, но ее взгляд не фокусируется на моем лице. Ее губы приоткрываются, а глаза расширяются. Вместо того чтобы отстраниться, она хватает меня за запястье и резко дергает.

От неожиданности я теряю равновесие и падаю. Она вцепляется в мои плечи, подгибает ноги, делает рывок, и вдруг я оказываюсь на спине, а она сидит сверху.

Ее дыхание прерывистое, и что-то острое впивается мне в горло.

Охренеть.

— Брайар, — хриплю я. — Это я.

Мои ладони опускаются на ее ноги, скользят вверх по бедрам, затем к талии. Острая боль пронзает меня, но она, кажется, не осознает, что происходит — или просто не видит.

— Котенок. Посмотри на меня.

Она моргает, ее взгляд фокусируется на мне. Где-то рядом лежит мой телефон, экраном вниз, но его свет все еще освещает комнату. Он дает мне возможность увидеть тот самый момент, когда до Брайар доходит, что она сделала.

Я обхватываю ее руку вместе с ножом и осторожно отвожу от своего горла.

— Торн... — ее голос прерывается. — О боже.

— Все в порядке. Ты в порядке.

— У тебя кровь! — Она швыряет нож и с ужасом смотрит на меня. — А я...

— Показала пару крутых приемов, — заканчиваю я фразу, пытаясь пошутить. Аккуратно отодвигаю ее, усаживая на свои бедра, и приподнимаюсь. — Но, должен признаться, меня слегка беспокоит, что это твоя стандартная реакция на внезапное пробуждение.

Она напрягается.

Я заправляю ее волосы за ухо, затем аккуратно поправляю футболку. Ее шорты тоже перекосились, поэтому разглаживаю и их. Когда заканчиваю, Брайар тяжело выдыхает. Она слезает с меня и встает рядом с кроватью, выражение ее лица настороженное.

Я отодвигаюсь к изголовью и похлопываю по коленям:

— Иди сюда.

— Я просто... у тебя кровь.

Я прикасаюсь к горлу, и на пальцах остаются капли крови.

— Я не умру от царапины. Иди. Сюда.

Она выдыхает и сдается. Подползает ко мне и медленно перекидывает ногу через мои бедра. Мои руки автоматически находят ее голые ноги, пальцы скользят вниз к колену. Мы работали над укрепляющими упражнениями, и, кажется, это помогает. Обычно в начале прогресс идет медленно, мучительно медленно. Но Брайар — боец.

Я нахожу шершавую кожу, и она вздрагивает. Меня это не беспокоит — не так, как она думает.

Меня убивает осознание того, что это случилось с ней.

Но я никогда не испытывал отвращения к ее шрамам. Мысль о том, что кто-то заставил ее поверить, будто их нужно прятать, сводит мне желудок.

— Итак, — я разминаю ее ноги, — горшок с вилками? Мини-клюшка?

Она прикусывает губу.

— Ты мне доверяешь?

— Да, — шепчет она. — Не знаю почему, но да.

— Тогда доверься мне. — Я наклоняюсь и краду у нее быстрый поцелуй. — И кусать твои губы — моя привилегия, котенок.

Ее дыхание сбивается.

— Такой властный.

— Если хочешь по-настоящему властного, расскажи мне, что происходит.

Желание узнать правду сводит меня с ума.

— Я... — она вздрагивает. — Ты знаешь про пожар.

— Знаю.

— Ну