Колючее сердце - С. Дж. Сильвис

К остальным я отношусь с подозрением.

Как только звучит сирена, я мчусь на поле с пропуском, забыв о родителях Торна.

Мое единственное спасение в том, что броситься в объятия Торна — это естественный жест любящей девушки, так что, по крайней мере, это делает наши отношения правдоподобными.

Чересчур правдоподобными, если быть честной.

26. ТОРН

Эйфория от победы меркнет перед видом Брайар, пробирающейся сквозь толпу. Я стряхиваю руку Риза со своего плеча и пробираюсь к ней.

Свитер, юбка и чёрные колготки выглядят на ней убийственно, и я вдруг чувствую благодарность за тот шопинг. Большую часть времени она явно не была в восторге, но в конце... Как я ей и сказал, дело было не в полном преображении. Мне нравится ее стиль, даже если он чересчур монохромный.

Это было всего лишь способом намекнуть моим аристократичным родителям на достаток.

Или класс.

Или на какую-то другую, блядь, ерунду, которую они там себе выдумают.

Этого, конечно, будет недостаточно. Они, скорее всего, взглянут на нее и примут решение, основываясь на чем-то бессмысленном. Прическе, макияже, простой улыбке. Или хромоте.

Мысль о ледяной ванне для нее всплывает в голове. Мне все еще нужно устроить Брайар процедуру... и сделать так, чтобы ей понравилось.

Но затем все посторонние мысли растворяются. Передо мной только Брайар.

Я обнимаю ее, и ее руки обвиваются вокруг моей шеи, когда я отрываю Брайар от земли. Ее взгляд на мгновение прожигает меня насквозь, а затем наши губы сталкиваются.

Между нами, как обычно, летят искры, но все же я отчетливо чувствую всё, что происходит вокруг. Нас окружает моя команда, тренерский штаб, журналисты. Наверное, поэтому я не углубляю поцелуй, а оставляю его сдержанным, без открытых губ.

Когда мы отстраняемся, она одаривает меня ослепительной улыбкой, и я не могу не ответить тем же.

— Ты был чертовски великолепен, — говорит она мне.

— Спасибо, котенок.

— Кассиус! — Женский голос, безошибочно узнаваемый как голос моей матери, прорезает шум.

Улыбка Брайар становится натянутой.

— Ты познакомилась с ними? — спрашиваю я у нее на ухо.

— Да, все прошло хорошо.

Хорошо.

Я сдерживаю недоверчивый смешок и медленно опускаю Брайар на землю. Ботинки, которые мы выбрали, по крайней мере практичные. Никаких каблуков — без сомнения, ее колено бы точно не оценило их, даже если она выглядела бы чертовски сексуально.

Тем не менее, я не убираю руку с ее поясницы, когда мы поворачиваемся к моим родителям.

— Хорошая игра, дорогой, — говорит мама, когда подходит ближе.

Я наклоняюсь, позволяя ей коснуться губами моей щеки. Прошло много времени с тех пор, как мама могла дотянуться без посторонней помощи. Она ниже Брайар как минимум на десять сантиметров, и каблуки, вязнущие в газоне, ни капли не помогают.

— Сын.

Отец протягивает руку, и я пожимаю ее. Его рукопожатие всегда было крепким, но сейчас кажется, будто он пытается раздавить мне кости. Он сжимает с особой силой, и в его взгляде мелькает ярость.

Значит, с нашего телефонного разговора он так и не остыл.

Прекрасно.

— У нас бронь через час, — добавляет он. — Встретимся у входа.

— Конечно. — Мои пальцы непроизвольно сжимаются на спине Брайар. — Мне нужно переодеться. Проводишь меня?

Она поднимает на меня глаза и кивает. Я увожу ее, останавливаясь лишь дважды — сначала для репортеров, затем для операторов.

Я отвечаю им привычными заученными фразами, и нас пропускают дальше.

— Здесь всегда такой ажиотаж? — спрашивает Брайар в туннеле. Она беспокойно озирается, будто ожидает, что кто-то выскочит из тени.

— Что? Да, вроде того. — Я убираю руку с её спины. — Ты в порядке?

— Конечно.

— Ты...

— Торн!

Я останавливаюсь и оборачиваюсь. Стивен Макдауэлл бежит нам навстречу, замедляясь только поравнявшись с нами.

— Отличный пас в конце, — говорит он. — Наша защита вспотела, когда они забили тот гол.

Я пожимаю плечами:

— Бывает.

Стивен переводит взгляд на Брайар:

— Провожаешь свою девушку до раздевалки?

Я фальшиво смеюсь и качаю головой:

— Нет, просто обеспечиваю ей побег от моих родителей.

Он протягивает руку:

— Стивен.

Друг твоего мерзкого бывшего, — чуть не вырывается у меня. Паттерсон ловко избегал меня, и, кажется, Брайар тоже. По крайней мере, она больше не упоминала о его появлении.

— Брайар, — она пожимает его руку и тут же отдергивает свою. Обнимает себя за талию и смотрит прямо перед собой. — Еще увидимся, — говорю я Стивену.

Прозрачный намек «свали нахрен».

Он понимает и спешит удалиться, а я обхватываю Брайар за руку и останавливаю. Прижимаю ее к стене, упираясь предплечьем рядом с ее головой, и наклоняюсь.

— Ты вся на нервах, котенок.

Она смотрит куда угодно, только не на меня. Я поднимаю ее подбородок пальцем, заставляя встретиться взглядом.

— Просто... я не хочу, чтобы меня увидели не те люди.

Не те люди?

Увидели? Со мной?

Я опускаю руку и отступаю. Боль пронзает меня неожиданно остро. Кто эти «не те люди»? Весь смысл нашего спектакля был в том, чтобы нас видели...

Но это же был мой план, да?

— Пойдем, — мой голос звучит грубее, чем я планировал. — Впереди есть комната, где ты сможешь подождать. Там тебя никто не увидит.

Она идет за мной.

— Я не это имела в виду.

Я качаю головой. Не понимаю, как она могла не это иметь в виду. Привожу ее в кабинет помощника менеджера по экипировке и оставляю там. Помещение пустует с лета, так что вряд ли кто-то случайно наткнется на нее.

Затем, отгоняя внезапный привкус горечи во рту, направляюсь в раздевалку, чтобы подготовиться к тому, что, вероятно, станет самым неловким ужином в моей жизни.

* * *

Моя мать не замолкает ни на секунду.

Ресторан, в которым мы находимся, высокого класса — с одной, двумя или даже тремя звездами Мишлен, я не вникал. Обслуживание безупречное. Свет яркий, за другими столиками слышен ровный гул голосов, фоном к бесконечной болтовне моей матери.

Нам подают блюда по очереди. Целых пять.

Официант приносит первое — холодный суп. Я пропустил мимо ушей слово «холодный», поэтому, когда дунул на ложку, отец бросил на меня убийственный взгляд. А потом я отправил суп в рот, осознал свою ошибку... и чуть не выплюнул его.

Мама без умолку рассказывает о том, как идут дела дома. Декоратор с командой как раз обновили интерьер к сезону — ведь убранство дома должно соответствовать времени года, а зима уже на носу.

— И мы так рады, что ты проведешь с нами Рождество, Брайар, — добавляет она в конце.

Брайар давится.

Я