О моем перерождении в сына крестьянского 3 - Анатолий Михайлович Нейтак

«Да? А что ж тогда Сахт-Нирар на Гаирона с Гаираэш смотрел вполне спокойно?»

«На кого?»

«Это тоже мои соученики, аэльфари».

«Ну так они именно аэльфари. Полукровки, а не настоящие эльфы. Кроме того, университет — не степь, тут нейтральная территория, враждовать открыто здесь не принято. Да и конфликт тот, о котором речь, не индивидуальный, а межвидовой. Была в прошлом орков и эльфов, много тысяч лет назад, какая-то неприятная история или даже череда историй; но в чём именно вопрос — не знаю. Это ещё одна из тем, которые заставляют меня сознавать себя неучем».

«Я уже записался на курс общей истории».

«А куда ещё?»

'Ну, обязательная нагрузка первогодок — без этого никуда. Год изучения цантриккэ как основного языка, на котором ведётся преподавание; год классической имперской литературы (КИЛ); первый из трёх год общей теории магии (ОТМ); первый из трёх год рунной идеографики (ринд); год общего естествознания (ОбЕс); первый из двух лет науки о числах и символах (НЧС); первый из трёх год физической и базовой боевой подготовки (ФиБ). Практических занятий на потоке иллюзий первые полгода не будет, а теорию заменит профильное углубление в ОТМ и ринд. Что до факультативов, я выбрал курс общей истории, её тоже изучают два года, курс землеописания на два полугодия и кайэсиалэ, речь листвы-и-коры, она же общий эльфийский, на три года. По договору с Гостешами я должен осилить ещё теорию артефактологии и теорию криомантии (то и то — первый год из трёх).

«Не пожадничал?»

«Разве что с кайэсиалэ. Цантриккэ с НЧС я постараюсь закрыть автоматом, есть хороший шанс тот же трюк провернуть с риндом — сомневаюсь, что на первом году будет много такого, чего я ещё не знаю. Итого остаются КИЛ, ОТМ, ОбЕс да ФиБ. И пять факультативов. При этом ОбЕс также едва ли доставит много сложностей, как ты понимаешь: в части естествознания у меня есть… гандикап. Да и КИЛ меня не пугает, скорее уж интригует».

«А как же обязанности старосты?»

«Вот это да, это я не учёл. Но… посмотрим. В конце концов я всегда могу расчехлить свой козырь».

На это Лейта только головой покачала. Что имеется в виду, понять не составляло труда — конечно, речь про мою Тень, благодаря которой как минимум теорию я мог усваивать вдвое быстрее. Только вот прилюдно демонстрировать владение такой магией… что ж: я первый признал это неразумным и отложил как крайнее средство.

С другой стороны, ради того, чтобы изучить больше и глубже…

Посмотрим. Поглядим. Но спешить с применением Тени я однозначно не стану.

Вскоре, взяв на вынос большой бумажный пакет с выпечкой (а точнее, большой пакет, килограмма так на четыре, чем привели бедных кулинаров в подобие священного ужаса), мы отправились гулять. Без конкретной цели. Принаряжаться мы не стали: что на мне, что на Лейте красовались поддоспешники её работы, накидки студентов (моя — оттенка летней листвы, её — тёмно-гранитная), знаки гильдии (три и две звезды золота соответственно) и потока. Кстати, школу восстановления, иначе целительства, в Империи обозначала белая на багровом фоне ладонь, окружённая стилизованными белыми же лучами.

Пакет с выпечкой плыл впереди, удерживаемый моим телекинезом и украшенный символом школы гастромагии: на чёрном фоне в ореоле стилизованного пламени медово-жёлтая, подрумяненная фигура из теста. Причём там изображался не простой кренделёк, как обычно, а сильно усовершенствованная версия: с хвостом вроде рыбьего, задними ногами как у птицы, передними со стилизацией под окорочка — с торчащими «суставами костей» — и шляпкой гриба вместо головы. Спинку этого жуткого, но симпатичного и определённо аппетитного тестомутанта покрывал стилизованный лиственный узор. Этим изображением гастромаги как бы объявляли, что могут использовать в готовке продукты любого происхождения.

И не лгали.

Пирожки в пакете — мелкие, с пол-ладони, каждый на один укус — действительно содержали самые разные начинки: мясные, рыбные, овощные, грибные, пряные, смешанные, сладкие. При этом внешне они практически не отличались, так что каждый очередной ароматный пирожок превращался в приз этакой беспроигрышной калорийной рулетки.

Сам-то я уже наелся, но Лейта исправно транслировала мне свои ощущения от всё новых и новых пирожков. Так что я нет-нет, да соблазнялся съесть ещё один. И ещё.

И ещё… м-ням!

Если посмотреть на центральную часть БИУМ, где прогуливались мы и ещё десятки тысяч разных разумных, сверху, получится громадное колесо. Или, при толике воображения, звезда. Девятка главных корпусов образует обод этого колеса — и хоть корпуса сами по себе велики и массивны, как здоровенные скалы, так что если встать «всего лишь» за полсотни шагов от любого, они нависнут над головой, заставляя задирать её, чтобы разглядеть их вершины — на общем плане они таковыми вовсе не кажутся.

Более того: несмотря на их массивную масштабность, разглядеть корпуса из большинства точек внутри «колеса» не удавалось. Силами Второго Дома на территорию набросили как бы каменное кружево, холод которого силами Пятого Дома смягчался обильной (но без чрезмерности) и очень разнообразной растительностью. В сумме с довольно многочисленными фонтанами это создавало эффект воплощённых в реальности садов Семирамиды, но с выраженными фэнтезийными мотивами. Сомневаюсь, что в реальных земных садах Семирамиды можно было присесть на самозаплетённые из кустов и лоз скамьи; что фонтаны можно без магии превратить в танцующие скульптуры (мне особенно понравилась то ли ныряльщица, то ли вовсе русалка, играющая с дельфином); что сколь угодно искусный садовник сумеет превратить живую сосну в присевшего, уснувшего и так, во сне, одеревеневшего старика.

А ведь помимо привычных, постоянных чудес сегодня сюда щедро сыпанули праздничных!

Покинув нижний, наземный ярус, мы перебрались по лестнице на второй, а потом и на третий. Вот отсюда три корпуса из девяти были видны почти целиком. И ближайшие окрестности тоже.

«Смотри, смотри!»

«Вижу. Здорово выступают!»

«И не говори».

На ближайшей, освобождённой от публики площадке танцевала шестёрка молодых людей: три девушки, трое парней. Заранее растянув почти невидимые для глаза, но явно светящиеся в магическом восприятии лески и наложив на себя Левитацию, без малого обнажённая и поголовно атлетичная шестёрка давала такого жару, что раньше я подобного и не видывал. А что-то хоть отдалённо схожее…

Ну, может, в «Звёздном танце» Робинсонов что-то этакое было.

Но вряд ли. Ой, вряд ли!

Синхронное плавание, художественная гимнастика, групповой танец? Нет, нет, всё не то! То есть да, шестёрка работала с изумительной синхронностью, словно связанная аналогом нашей тактической сети (и почему