О моем перерождении в сына крестьянского 3 - Анатолий Михайлович Нейтак

такого железного порядка. Дракониды чуть ли не роились, толкаясь и шипя друг на друга за право встать поближе к стене вражеских щитов. Сущими варварами смотрелись они — практически нагие, вооружённые кто трофейными металлическими клинками, кто собственными поделками из камня, рога, дерева и сыромятных шкур, а кто и вовсе только когтями, клыками да хвостами. Однако даже их буйная натура притихла, когда над племенным хаосом явились, без спешки двигаясь на высоте примерно десятого этажа, пять огненных драконов: патриарх, матриарх и три их взрослых отпрыска.

Смысл сменившего тон и форму шипения проникал в голову, словно вода сквозь ажурную ткань:

— Белопламя! Великий Белопламя и его старшие — с нами! Остановим захватчиков! Сегодня мы победим! Скинем голокожих обратно в море!

Кто подал команду и была ли она вообще, неведомо; но в некий момент дракониды всколыхнулись чёрно-жёлто-алой волной воплощённой чешуйчатой ярости, уже не шипя, но рыча по-звериному — и рванули на легионеров, стремительно набрав скорость, не уступающую темпу коня, скачущего карьером! А лидеры их толпы бежали ещё быстрее, прямо-таки стелясь над полем в гигантских пологих скачках. Да не напрямик, а маневрируя, чтобы сделаться как можно более трудной мишенью.

Из ближнего тыла, из-за спин триариев раздался протяжный стон рогов, а вот барабанный бой стих на одной резкой ноте, как обрезанный, но спустя пять секунд грохнул строенной низкой трелью. И снова смысл сигнала, не облечённый в слова, просочился в голову вполне внятным посланием:

— На месте — стой! Стрельба по готовности!

Секунды скакали, словно сушёный горох из вспоротого мешка, словно стадо горных козлов по крутому склону, словно бегущие в атаку дракониды. Но вот до вставших легионов осталось всего ничего, по пальцам одной руки можно сосчитать истекающие удары взволнованного сердца, и тут…

— РЭ-Э-Э-Э! — взревели, как одно существо, Второй Несокрушимый и Пятый Ударный. Ревели принципы, ревели гастаты, ревели и триарии. Слитно. Жутко.

Легионы взревели — и обрушили на бегущих драконидов смешанный дождь из стали, свинца и чар!

…только вот результат вышел так себе.

Часть чешуйчатых бегунов притормозила, уклоняясь как вполне обычными (только невероятно стремительными) манёврами, так и Размытиями пополам с Рывками. Другая часть просто прикрылась Стенами и, Укрепившись, продолжила переть напролом с шипящим рыком, рвущимся из пастей. И надо сказать, в исполнении сильнейших драконидов эффективность даже простейших воинских приёмов оказалась поистине велика. Те дротики, что не пролетели мимо своих целей, попросту отскакивали от Стен, как и свинцовые пули, что отправили во врага пращники людей. Ну а чары…

У меня на глазах маленькая бело-голубая сфера, повисшая перед строем принципов, за долю мгновения обрушила на одного из драконидов яростную, словно слегка разлохмаченную и чуть изогнутую верёвку молнии — а тот лишь замер на секунду, заслоняясь когтистой рукой, словно отмахиваясь… и побежал дальше. Заряженная сфера же полностью погасла.

Нет, кое-кого простая боевая волшба всё-таки ранила и убивала — особенно если невезучий драконид попадал под особо мощный или сдвоенный удар, если ловил особо меткие чары, выжигающие глаза, например, или повышенной пакостности, обходящие резистентность некромантские проклятия…

Но большинство лидеров хаотичной толпы, противостоящей людям, уцелело.

И добравшись до стены щитов, с обидной лёгкостью проломили её, тотчас учинив жестокую резню.

Слабые легионеры первых линий против сильнейших из чешуйчатых, не просто возвышающихся над ними на две, а то и три головы — превосходящих индивидуальной выучкой на десятки ступеней, быстрых, крепких, преисполненных кровавой ярости… у принципов попросту не оставалось шансов. Даже хлипких шансов заставить заплатить за свою бесславную смерть.

Вот у гастатов эти шансы появились. Не слишком большие. Потому что принципы — всё ж таки не совсем зелень, не новобранцы; даже умирая, они делали своё дело, ослабляя Барьеры вокруг чешуйчатых, так что гастаты приняли тех уже, так сказать, размятыми.

Беда в том, что к тому времени на легионы навалилась, добежав, основная масса более медленных драконидов. А чешуйчатые жаждали крови врагов, жаждали битвы и славы — но, будучи вполне разумны, отнюдь не рвались навстречу смерти лоб в лоб. Они умели и отступать для восстановления сил, и сменять уставших бойцов свежими, и применять коронные приёмы для взлома обороны, и ещё много всякого.

Страшный враг! Лютый, безжалостный.

Вот особо крупный чёрно-алый драконид, заменив собой павшего чёрно-жёлтого собрата, вместо обычной физической атаки разевает пасть и шипит на выдохе, по-особому, словно подражая драконам. Волна уплотнённого звука, как незримый молот, врезается в строй легионеров — и частью отталкивает его, частью вообще разваливает. Выпученные глаза людей, попавших под удар, кажутся ослепшими, из их ушей по шеям алыми ручейками стекает кровь; половина переднего ряда попросту падает, не в силах устоять. А вот другой драконид, чуть подскочив и на долю мгновения оперевшись на Упор, созданный им же, взмахивает посохом, таким же здоровенным, как иная оглобля.

Синеватое отражение посоха, мгновенно выросшее в десятки раз, с жутким хрустом рушится на строй, размалывая за раз как бы не полтора десятка гастатов, а ещё столько же окропляя алым дождём…

В подставившегося ради удачной атаки чешуйчатого гада почти одновременно влетает сияющая стрела, заряженная чем-то ядовито-зелёным, невидимый, но очень даже ощутимый, перекачанный силой Нож Мага и простой, как лом, но тоже усиленный метамагией Огнешар. Точнее, порядок атак обратный. И если Огнешар, взорвавшись, всего лишь немного оттолкнул драконида с посохом и на миг ослепил, мешая заметить новые угрозы, то Нож Мага срезал с него остатки Барьера и пустил кровь, а вот стрела, немного довернув на излёте, впилась в горло. Сшибая наземь, заставляя беззвучно разевать пасть, извиваться от боли, корчиться, агонизировать

Умирать.

…вот на несколько секунд сошлись примерно равные по силам молодой серо-жёлтый драконид и не старый ещё, но уже полуседой гастат. Равное оружие: короткие мечи; равное или почти равное умение; но за драконида сыграла дополнительная масса, обеспеченная ростом с размерами, и хлёсткий удар хвостом, в один миг переломивший полуседому колено. Ошеломлённый болью, он замедлился — и не сумел как-то избежать прямого выпада, пронзившего грудь прямо сквозь лорику.

Вот особо крупный драконид в задних рядах вооружённой толпы подбирает меч павшего легионера, что в его лапище кажется чуть ли не ножом; примеривается — и, подпрыгнув, швыряет этот меч, так и не отведавший ранее крови. Бросок точен, а в строю особо не поуклоняешься. Созданное людьми оружие в этот страшный день всё же получает свою кровавую дань, вонзаясь в шею одного из гастатов сбоку. Меж тем его убийца уже, нагнувшись, тянет руку к новому мечу.

Менее десяти минут с начала