Хейтер из рода Стужевых, том 4 - Зигмунд Крафт

Ректор Молниевский сидел неподвижно, его скрещенные на груди руки и тяжёлый взгляд давили. По обе стороны от него — двое старших преподавателей, чьи лица были словно вырезаны из камня. Ни улыбок, ни одобрения. Что, неужели тестирование идёт настолько плохо?

Здесь, внутри, царила гробовая тишина. Я даже начал слышать биение собственного сердца — странное ощущение. Скорее всего, результат работы барьера. Всё же, сейчас происходило таинство. До выпуска из академии нельзя было разглашать свой ранг. Но, между тем, прямо здесь и сейчас выдавали квалификационные значки. Их можно было повесить на шею, спрятать в кулон или нацепить прямо на одежду. Но это если после выпуска или исключения из академии статус студента аннулировался, а новый ранг не будет взят.

— Приступай, Стужев, — раздался ровный, безразличный голос Молниевского. По ощущениям, на многое он и не надеялся. — Положи руки на шар и влей столько маны, сколько можешь. Родовой.

Я сделал шаг вперёд. Ладони были сухими, несмотря на волнение. Внутри всё сжалось в тугой нервный комок. Я знал, что, скорее всего, покажу больше, чем у первокурсника. Но насколько больше? А вдруг провалюсь?

Вообще, в норме брать первую звезду не только на первом, но и на втором курсе, это не считалось зазорным. Но, разумеется, все хотели достичь этого как можно раньше.

Я медленно поднял руки и прикоснулся к прохладной поверхности шара. Хрусталь был гладким и совершенно неотзывчивым. Я не ощущал от него ничего эдакого. Просто кусок стекла.

«Ну что ж, посмотрим», — подумал я и прикрыл глаза, отсекая всё лишнее.

Я не стал медлить или дозировать силу. Вместо этого просто отпустил внутренний вентиль. Ручей маны, который я обычно сдерживал, сохраняя, рванул наружу. Не буйным потоком, как бесконтрольным «ядом», а мощным, сконцентрированным и абсолютно контролируемым напором. Прямо из моего солнца, которое активировал ещё в коридоре перед входом. Не на глазах же у преподов это делать?

Знакомое ощущение, как когда я в первый раз начал вливать всё в своё ядро. Бездонная прорва.

Изнутри шара послышался тихий звон, словно кто-то ударил по хрустальному бокалу. Но я не смог нормально открыть глаза. Шар больше не был матовым. Из его глубины бил ровный, холодный белый свет, заливший всю комнату. Он был ослепительным, чистым и невыносимо ярким, заставляя меня щуриться.

Мана всё ещё вытекала, так что это не было концом.

Свет начал менять оттенок. От белого он перешёл к холодному серебристому, а затем в его центре зародилась, выросла и закрутилась воронкой искристая золотая сердцевина. Энергия гудела, вибрация от шара отдавалась в костях. А последние крохи маны ускользали. Пришлось силой прикрыть краник, чтобы не свалиться тут же от истощения. Маша или сразу ушла, как я вошёл, или стены экранировали любое воздействие.

Я оторвал взгляд от сияния и посмотрел на лица преподавателей. Их каменные маски треснули. Один из них непроизвольно приподнялся, опираясь на стол, и приоткрыл рот. Второй пристально смотрел на шар, его губы беззвучно шевелились.

А вот Молниевский… Его пронзительный взгляд был прикован к золотому вихрю внутри шара. Ни удивления, ни гнева. Лишь глубокая, испытующая задумчивость. Он медленно кивнул, больше себе, чем кому-либо.

— Прекрасно, — произнёс он, и его голос впервые за всё время прозвучал приглушённо, почти уважительно.

Разомкнув пальцы, я убрал руки. Те будто прилипли к гладкой поверхности и отошли с характерным, хоть и тихим, шлепком.

Свет в шаре погас не сразу — он медленно угас, как заходящее солнце, оставив после себя лишь тёплое, едва заметное свечение, а затем и оно исчезло. В комнате стало тускло после ушедшего магического блеска.

Я стоял, чувствуя зияющую пустоту после отдачи такой порции силы, но внутри всё ликовало. Я сделал это! Потому что видел их лица. Это точно хороший результат.

— Уровень… — продолжил Молниевский, внимательно изучая меня задумчивым взглядом. — Третья звезда неофита. Без сомнений. Близок к прорыву на подмастерье.

Тут даже я открыл рот от удивления. Третья звезда⁈ Это же обалдеть! Выше, чем у гения Валентина! Или… у него тоже был такой результат? Увы, это узнать я не могу.

— Это первый подобный результат за последние семь лет, — зачем-то продолжил ректор. Но это значило, что всё же Валентин хуже меня, ведь он сдавал тест два года назад. — Поздравляю, юноша. У тебя исключительный потенциал. Мы незамедлительно сообщим родителям после того, как будут готовы результаты анализов. Два года назад один умник умудрился принять стимуляторы и тоже показал подобный ранг, — хмыкнул он. — Надеюсь, ты такую оплошность не допустил? Пересдача теста будет возможна только через год, а своего знака отличия ты лишишься.

Как же хорошо, что я не стал рисковать! Мою кровь наверняка будут теперь тщательнее проверять.

Ректор попросил самого удивленного препода дать мне значок. Он был размером с пятирублёвую монету с большой цифрой три посередине и надписью полукругом «неофит». Тёмного цвета, будто окислившееся серебро.

— Выходи, Стужев, — наконец, сказал Молниевский. — Отправляй следующего.

Я кивнул, развернулся и вышел из комнаты. Дверь закрылась за мной, отсекая гулкую тишину. В коридоре меня ждал глухой бубнёж, который моментально стих, и на меня уставились десятки глаз. Всем было интересно, но никто не проронил ни слова, так как всё же результат испытания — конфиденциальная информация. Потому всё происходило в экранированной комнате без окон.

А ещё меня сразу начала наполнять энергия, так как Мария находилась здесь.

— Ну наконец-то, — недовольно и громко сказала она. — Сколько можно ждать? Пошли уже.

Развернулась и отправилась дальше по коридору. Я прошёл сквозь толпу, не глядя ни на кого, но чувствуя на своей спине их взгляды, раздражение и даже злость. Все нервничают, это понятно.

Внутри меня всё пело. Преподаватели ждали скромных результатов. А сам я надеялся на многое, грезил о второй звезде. Но получить третью? Немыслимо. Ещё и близко к прорыву на подмастерье — вообще шикарно.

* * *

В дуэльном комитете ничего не изменилось. За компьютером сидел знакомый тощий парень в очках, углубившись в чтение чего-то явно интересного на мониторе. Он даже не повернул головы, когда я вошёл.

— Если по поводу расписания дуэлей — всё на доске объявлений, — пробурчал он, не отвлекаясь от просмотра.

Из-за экзаменов никому не было дела до разборок, так что сейчас шли разве что ранее оформленные поединки.

— Мне нужно зарегистрировать вызов на дуэль, — сказал я, подходя к столу.

Он, наконец, оторвался от монитора, его глаза за стёклами очков медленно