Пойдем со мной. Жизнь в рассказах, или Истории о жизни - Анна Елизарова

молодежная компания все никак не могла уехать домой. Хоть голова у Аллы и была мутная от выпитого, она все же соображала, что на этот раз терпению бабушки придет конец, и на дискотеку ее в следующий раз точно не отпустят.

– Ребят, ну, реально, давайте уже поедем! Бабушка меня прибьет…

Самым трезвым в их компании был Данил, ему и было суждено вести машину. Выглядел он паршиво, будто его вот-вот стошнит. Зеленые жигули сонно мигнули фарами и, испустив тяжелый вздох от набившейся в них молодежи, тронулись в путь. Алла, как девушка Кости, которому родители подарили на совершеннолетие эти самые жигули, сидела на почетном месте впереди.

Узкая дорога между деревнями петляла туда-сюда, машина ехала по ней неуверенно. Шестнадцатилетний Данил был водителем так себе, но ребята постарше вообще едва стояли на ногах. Глупые и грубые шутки, громкий смех… Все были навеселе, и лавирование автомобиля воспринималось как забавный аттракцион, от которого иногда щекотало в желудке.

– Ну, как вам моя тачка-то? Хорошо батя ее подшаманил? – спросил Костя.

– Как новенькая!

– Да… А была ведь ржавым синим корытом.

В одном из темных закоулков памяти Аллы включился тусклый свет. Словно в огромном, погруженном во мрак зале, зажглась спичка в дальнем углу…

– Какого она была раньше цвета? – с застывшей душой переспросила Алла.

– Синего, Аллочка, а что?

И тут Данил, как в фильмах, резко нагнулся к коробке передач – его рвало. Алла с визгом отпрянула, вжавшись в дверь. Данил в судороге выпустил руль и непроизвольно надавил на газ. Машина ускорилась и вильнула, все дико заорали…

Последнее, что видела Алла – это ярко освещенное фарами дерево прямо перед лобовым стеклом. И сразу за этим последовал жуткий скрежет металла и звук бьющегося стекла – это Алла вылетела в лобовое окно.

* * *

Куст хризантемы бесчисленно множился в глазах у Аллы. Ей хотелось рассмотреть его поближе. Она помнила это! Помнила, что очень любила горьковато-пряные, сильные запахи осенних цветов. Она бы все отдала, чтобы понюхать хризантемы… «Ы-ы-ы-ы-ы-ы!..» – выдавила из себя Алла и мама, катившая ее коляску, наконец, обратила внимание на дочь.

– Что такое? Ты хочешь цветок? Хочешь понюхать?

Алла в ответ заморгала, слегка покачивая головой. Женщина воровато оглянулась по сторонам, выискивая среди редких прохожих медперсонал. Горизонт вроде чист. Мама Аллы склонилась над кустом и сорвала один оранжевый цветок с усиливающейся краснотой к сердцевине.

– Ну, вот, держи, – улыбнулась она бледному, осунувшемуся лицу дочери и поднесла цветок к ее носу. Яркий аромат осени защекотал Алле ноздри. Кукольно-грубым движением она потянула к нему правую руку, и мать вложила цветок в ее скрюченные пальцы.

Алла кривовато улыбнулась – из глубин памяти выплыл давно забытый день: такая же осень, она, первоклассница, стоит с подругой возле клумбы с астрами под окнами их пятиэтажки и собирает с лепестков в спичечный коробок неповоротливых барабанщиков. Барабанщиками они называли насекомых, очень похожих на пчел, только эти были более крупными и абсолютно безобидными.

На улице Алле все еще страшновато, но нет уже той дикой паники и ужаса, что охватывали ее в первые дни. Мир обрушивался на девушку снежной лавиной: запахи, звуки, бесконечность пространства… Представьте, что вы вышли на улицу и внезапно, вместо привычной дороги, оказались на маленьком плоту посреди штормящего океана.

Четыре месяца, один из которых прошел в коме, она находилась в стенах медучреждений, и только в последнее время ее стали вывозить на прогулки. Вот сегодня приехала мама. Два раза в неделю они с папой приезжали по очереди. Первый месяц Алла их не узнавала, но постепенно мозг стал проясняться.

В голове крутились лишь обрывки прошлого. Воспоминания возвращались к ней медленно и невзначай.

– Ну, что, пора идти на упражнения? Поехали? – сказала мама и развернула коляску.

Алле захотелось плакать. «Руки восстановим, но все, что ниже пояса – без шансов» – таков был приговор врачей. Руки ей вытягивали, на пальцах распрямляли скрюченные, застывшие сухожилия. Это было очень больно.

Алла навсегда останется прикованной к коляске, а впереди – долгие месяцы восстановления зрения, речи и рук. Пока девушка еще не успела в полной мере осознать всю цену той роковой ошибки, слишком большой шок испытал ее организм. Но осознание придет… Алла ощутит себя щенком, брошенным в ведро с водой. Нужно плыть, барахтаться, искать выход!.. Ведь захлебнуться – это легче всего.

Время шло. Все, что можно было восстановить, восстанавливалось в Алле очень медленно.

* * *

Ребенок смотрел на Аллу очень внимательно, сдвинув белесые бровки. Аллу поразила чистота и невинность его глаз. «Топ-топ! Топ-топ!» – приговаривала она, поддерживая его под мышками и заставляя пританцовывать у себя на коленях. Ей очень хотелось вызвать у него улыбку. Но младенец был другого мнения – он потянулся ручкой и крепко схватил Аллу за волосы цепкими пальчиками.

– Ой, Егорка, не надо так! – бросилась на подмогу Маша, давнишняя подруга Аллы.

Маша высвободила волосы Аллы и забрала малыша. Егорка недовольно заюлил.

– Ну, так как ты тут? Чем занимаешься целыми днями?

– Да чем я могу заниматься? Читаю… Пельмени вот с мамой лепила.

– Читаешь? Ты же терпеть не могла читать! Говорила, что это пустая трата времени.

– Это было семь лет назад, Маш. И потом… Теперь я уверена, что то, чем мы тогда занимались, и было пустым проживанием времени.

– А сейчас что ли, время проходит с пользой? – Маша окинула взглядом коляску Аллы и ее неподвижные ноги.

Алла с болью посмотрела на подругу, и та прикусила язык. Да, в глазах большинства человек на коляске – бесполезный член общества, отработанный материал. Ей, Маше, заложнице мирских сует и навязанных установок, никогда не понять, что для Аллы теперь смысл жизни, ее ценность – не в достижении мнимых целей, не в соответствии диктуемым кем-то идеалам. Еще совсем недавно Алла и сама думала иначе. То было время долгой депрессии и отчаяния, когда будущее, которое Алла туманно представляла в свои шестнадцать, то будущее, в котором она активна, весела и нужна, разбилось на жестоком повороте судьбы. В то время девушке казалось, что это конец и дальше жить смысла нет.

Теперь жизнь для Аллы – это просто жизнь. Размеренный путь, мирное течение, по которому она плывет с широко раскрытыми глазами и находит каждый день маленьким чудом. Вчера у них вылупились цыплята. Алла помогала слабым комочкам освободиться от скорлупы, а потом, когда цыплята оправились, прижимала их нежный пушок к своему лицу.

Одно ее огорчало – быть обузой для родителей. Она видела и чувствовала, как часто сжимались их сердца