Владимирский проспект - Тамара Яковлевна Крашенинникова

лишь, что следующими владельцами этого дома стали сыновья В.В. Нарышкина Семен (1731–1807) и Алексей (1742–1800), и именно здесь, как это установила Е.И. Краснова, с 28 сентября 1773 по 5 марта 1774 г. жил французский философ Дени Дидро92.

В.В. Антонов установил имена и даты смены последующих домовладельцев: унаследовавшая дом в 1780 г. старшая дочь С.В. Нарышкина Прасковья (1763–1844, в замужестве Ефимович) 15 ноября 1781 г. продала его подпоручикам лейб-гвардии Преображенского полка Сергею и Алексею Васильевичам Шкуриным. С.В. Шкурин, оставшийся после смерти брата единоличным владельцем, 17 марта 1788 г. продал домовладение Агафье Григорьевне Корсаковой (урожд. Коновницыной, 1750–1826). Овдовев, она передала дом своему сыну князю Никите Ивановичу Дондукову-Корсакову (1775–1827), жена которого Вера Ионовна (урожд. Дондукова), умерла в 1833 г., не вступая во владение петербургским домом, и его унаследовала вдова младшего из братьев Корсаковых, Алексея Ивановича (1778–1818), Александра Тимофеевна (урожд. Надаржинская, 1788–1842). Она, постоянно жившая в родовом имении Надаржинских в Тростянце, заказала архитектору Михайлову перестройку дома, полагая передать его в качестве приданого своей дочери Софье Алексеевне. В.Я. Курбатов относил перестроенное здание «к эффектным и совершенным сооружениям. Его пышная прямая колоннада поставлена на невысоком этаже и заключена между двумя относительно простыми выступами. Сопоставление пышной колоннады, пилястр и сравнительно скромное обрамление окон указывают на руку выдающегося зодчего»93. Стоимость домовладения после постройки особняка возросла до 60 тыс. руб.94.

Софья Алексеевна (1808–1858) в 1831 г. вышла замуж за князя Василия Петровича Голицына (1800–1863) и повелела установить на аттике щиты с изображениями гербов Корсаковых и Голицыных (эти гербы на доме существовали до 1930 г.). Возможно, Голицын жил в доме Корсаковых и до женитьбы, о чем, в частности, свидетельствует отчет князя П.А. Вяземского жене о проведенном вечере 15 мая 1828 г. Ему и Пушкину пришлось одновременно присутствовать на приемах у двух Голицыных: Василия Петровича и Евдокии Ивановны, «ночной княгини». У Василия Петровича был вечер музыкальный, на котором пели выдающиеся певцы, а у Евдокии Ивановны – танцевальный, «украшенный Юсуповою и княжною Голицыной) Мери, Суворовой»: «На первом были мы с Пушкиным два раза, то есть им начали и кончили; на втором провертелись час и возвратились к ужину и шампанскому. Мы разочли, что у князя Ряпчика (Рябчик – прозвище В.П. Голицына. – А. В.) будет сытее и пьянее, чем у княгини Древней»95.

После 1839 г. начинавший свою архитектурную практику в Петербурге швейцарец Бернар де Симон сделал к особняку пристройку для концертного зала и зимнего сада и оформил некоторые гостиные в бельэтаже в стиле эклектики. В.В. Антонов в цитируемой нами статье приводит слова современника о работе Симона: «Рядом с главной залой – Зимний сад, великолепный, роскошный, вполне барский, с редкими тропическими растениями и с фонтанами; здесь приятный отдых после танцев. Прочие комнаты с роскошными драпировками и дорогими картинами очень красивы. Особенно щегольски отделаны и убраны комнаты – Пунцовая, Синяя, Дубовая (стены из резного дуба). Столовая очень красива, стены в ней зеркальные. Не менее изящен и самый вход…»96. Взглянем на светский прием, бывший в этих залах, глазами тогдашней писательницы: «Нет, я не стану описывать бала! Блеск огней, блеск алмазов, нарядов и красоты, сборное место страстей, которые расхаживают в праздничных полумасках. Кому это неизвестно? Образ жизни, образ желаний, бал! Кому не представляется он в очаровательном виде, когда поднимаешься между двумя рядами ливрейных лакеев по лестнице, украшенной митрами и леандрами. Вошел в залу – и обаян ослепительным блеском искусственного дня, звуками музыки, шумом бала, запахом цветов…»97.

В документах Петербургского кредитного общества описание домовладения Голицыных дано деловым языком, но и он не способен скрыть достоинств постройки Михайлова и Симона: «Лицевой фасад каменного трехэтажного дома с мезонином со двора украшен колоннами, сандриками, рустами. Балконы с железной обрешеткой располагались между колоннами и на кронштейнах. Пройдя пять плитных ступеней, над которыми нависали зонтики выступные на колоннах и на кронштейнах, украшенные решетками, посетители и жильцы попадали внутрь дома, где глазу открывались просветные фонари в потолках со всем устройством, мозаика и паркет на полу, лепные украшения зала и восьми каминов. Окна с двойными переплетами разной высоты. В каменной пристройке размещался большой бальный зал, на втором и третьем этажах – зимний сад. Деревянные дубовые двери украшены богатой резьбой, окна с полукруглыми фрамугами. Как и в лицевом доме, здесь устроен просветный фонарь, печи стояли только пневматические.

Лицевой дом стоял в связи с продольным и поперечным двухэтажными флигелями на первом большом дворе и с такими же небольшими флигелями, занятыми под жилье, в двух двориках. Посреди двора протянулась деревянная одноэтажная оранжерея».

На балах и любительских спектаклях особенно отличался князь Василий Петрович. Он обладал артистической натурой, хорошо пел. В молодости, еще будучи лейб-гусаром, участвовал в серенаде, которой летом 1827 г. молодые люди высшего круга потешили светское общество, любившее отдыхать на берегах Черной речки. Два украшенных фонарями катера появились тогда на речке: в одном сидели самодеятельные артисты, которыми управлял их товарищ М.И. Глинка, а в другом были трубачи-кавалергарды. После каждой исполненной песни раздавались величественные звуки труб. Все это запомнилось… Отличился князь и в любительском спектакле («Дон Жуан» Моцарта) в честь председателя Государственного совета графа В.П. Кочубея. Голицын выступил в роли Дон Жуана; Донну Анну играл все тот же М.И. Глинка, одетый в белое кисейное платье и с рыжим париком. Пел прославленный композитор голосом контральто, очень хорошо…

У княгини Софьи Алексеевны были другие, менее шумные увлечения. Она занималась живописью и литературой (печаталась под псевдонимами), покровительствовала художникам и писателям, в 1843 и 1844 гг. была главной, хотя и неофициальной издательницей украинского литературного сборника «Молодик» (официальный издатель И.Е. Бецкий). В этом альманахе читатель находил имена Пушкина, Лермонтова, Дельвига, Вяземского, украинских поэтов Н.И. Костомарова, Г.Ф. Квитко-Основьяненко, Т.Г. Шевченко, Н.Ф. Щербины и др. Издатели стемились, «…чтобы все издание отличалось русской народностью, блеском украинского колорита, носило бы в себе не одни внешние признаки местности, но и внутренние». В 1843 г. сборник опубликовал портрет классика украинской литературы И. Котляревского работы М. Башилова со словами из стихотворения Т. Шевченко «На вечную память Котляревскому». В 1844 г. здесь впервые опубликованы стихотворения Лермонтова <К Н.И. Бухарову> («Мы ждем тебя, спеши, Бухаров») и <А.Г. Хомутовой> («Слепец, страданьем вдохновенный»). По отзывам Ф.И. Иордана, Софья Алексеевна «была очень добра, имела двух сыновей, примерно о них пеклась, жила открыто, была характера веселого и добродушного».

Со временем благополучной жизни супругов Голицыных пришел конец: приобретенное брачным союзом богатство князь Василий Петрович успешно истребил – великое имя своего рода он поддерживал великой роскошью. Княгиня Софья Алексеевна