Выжить в джунглях - Мэт Юки

Как у главы отдела логистики, у капитана Армандо Герреро было много работы. В дополнение к тому, чтобы снабжать всем необходимым шестнадцать команд спецназа, ему также дали задание по поиску необходимых для местных вещей – которых не было на военном складе. На прошлой неделе он воспользовался связями Джованни Юле, чтобы получить поставки амбиля и мамбе, а потом отправил солдата в местный магазин за бутылками с «огненной водой», необходимой для ритуала с дуэнде. Теперь уже никакое требование не казалось необычным. «Любая идея, какой бы сумасшедшей она ни казалась, проверялась на практике, – вспоминает он. – Мы относились с недоверием к таким практикам, но теперь все, что у нас осталось, это надежда и вера, что они сработают».

В одном из уголков Араракуары, в конце тропы, ведущей в джунгли, несколько домов окружали маленькое грязное футбольное поле. Немного дальше, в роще фруктовых деревьев, стоял дом Серафины Герреро с видом на ручей.

Серафина была тетей Генри Герреро. Ей за 70, у нее широкий нос, длинные мочки ушей, а темные волосы скреплены пластмассовой заколкой. Серафина – матриарх клана Герреро. Из дома она слышала взбудораженные визги группы из десяти девушек уитото, гонявших сдутый мяч по футбольному полю. Все они были ее внучками и правнучками.

В задней части дома Серафины находилась длинная кухня. Десятки металлических кастрюль были уложены штабелями на полках или висели на крючках. В углу над дровяной печью была подвешена металлическая сетка, в которой лежали копченые головы рыб и куски мяса. В кухне пахло дымом, и от него же почернели ее деревянные стены.

Из кухни коротким путем по крутой деревянной лестнице можно было попасть в сад. Там росли деревья с зелеными плантанами, пальмы мильпесос и ананасовые кустарники. На небольшом участке, совсем рядом с домом, рос густой куст. У него были темно-зеленые листья в форме капель, а из них росли толстые бледные лианы с узлами, похожими на заплетенные в косу девичьи волосы. Это была banisteriopsis caapi, или яге, как называли ее люди центра. В амазонской части Перу, и среди ее западных почитателей, она известна как аяуаска – испанизированное слово языка кечуа, означающее «лиана души».

На восходе солнца 5 июня Серафина срезала с лианы восемь узлов. На кухне, следуя знакомой с детства инструкции, она начала приготовление яге. В конце Серафина сцедила смесь в пол-литровую бутылку из-под газировки и закрутила крышку – этого количества было достаточно для двух практик.

Бутылка из-под газировки проделала путь в джунгли в компании высшего военного руководства. Крепкое варево из Араракуары в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре привезла Наталья Родригес – двоюродная сестра Германа Мендосы. Он тут же вручил бутылку капитану Армандо Герреро.

Капитан Армандо Герреро взял пластиковую бутыль и медленно перевернул ее, наблюдая, как густая темная жидкость медленно, вязко поползла по стенкам. «Так выглядит яге?» – уточнил он.

Жидкость яге родом из долины Напо в Эквадоре, где она известна как «родоначальник» всех растений. В течение многих тысячелетий местные знахари использовали лиану, чтобы помочь людям или понять медицинские свойства лесных растений. Основные ингредиенты яге – ингибиторы моноаминоксидазы (MAOI). Воздействие этих биологически активных веществ повышает восприимчивость лекаря к свойствам других растений. Смешивание их с яге помогает распознать их предназначение и определить, как применять для лечения болезней.

С появлением в Амазонии малярии, завезенной испанскими конкистадорами, эквадорским целителям потребовалось двадцать пять лет, чтобы обнаружить целебные свойства коры хинного дерева в борьбе с этой болезнью.

Яге распространили по всей Амазонии, высаживая ее на чаграх – чтобы той хватало света. Во многих общинах коренных народов ее используют для лечения болезней. Знахари могут применять яге для диагностики или назначать бо́льшую дозу для очищения организма. Активные компоненты яге вызывают рвоту и диарею – некоторые утверждают, что этот процесс помогает преодолеть физические и эмоциональные травмы, создавая ощущение внутреннего очищения. Некоторые шаманы называют этот сорт «яге удава» в честь змеи.

Однако в сочетании с другими растениями яге способно вызывать сильное изменение состояния организма. Листья чакруны[22] содержат диметилтриптамин (DMT) – мощный галлюциноген, который обычно расщепляется в желудке. Активные вещества лианы блокируют этот процесс, позволяя DMT вступить в действие.

Шаманы используют сорт «тигровый яге» для гадания и видений на расстоянии. Сегодня, если есть интернет, коренные жители могут просто позвонить родным по видеосвязи. Но раньше они просили шамана принять «тигровый яге», чтобы узнать, как живет друг или родственник, уехавший из джунглей. С его помощью воины искали врагов, а охотники – выслеживали добычу. Считалось, что правильная доза позволяет душе выйти из тела, пройти сквозь лес и слиться с ягуаром. Племена тукано и другие народы бассейна Апапорис до сих пор используют «тигровый яге» в обрядах, посвященных их мифическому герою Юрупари.

У уитото яге не играет такой важной роли. В их мифах лиана предстает как пуповина вселенной, соединяющая человека с землей под ногами и небом над головой.

За сорок лет целительской практики Дон Рубио назначил десятки растительных средств больным и раненым пайсанос в междуречье Какеты и Путумайо. Однако яге он применял лишь в исключительных случаях – когда пациент находился на последней, мучительной стадии болезни. «Тогда обращаются к яге как к последней надежде», – объяснял он.

7 июня, после месяца координации поисков из Сан-Хосе-дель-Гуавьяре и Боготы, генерал Педро Санчес впервые ступил на землю Апапориса. Он хотел лично проверить выполнение своих приказов, оценить моральный дух войск и приверженность CCOES миссии. «Я был полон решимости завершить операцию, – признавался он позже. – Хотя на тот момент уже думал, что найдем детей мертвыми».

На вопрос о делах военные из профессиональной гордости отвечали, что все в порядке, но Санчес видел их усталость: энергия первых дней поисков иссякла. Он распорядился доставить подкрепление из Кали.

Тем временем стали разъезжаться и местные добровольцы – более десяти человек улетели на том же вертолете, что и генерал. Из максимального числа в восемьдесят два человека в джунглях осталось лишь шестнадцать. Коренные жители назначили 10 июня последним днем поисков: если к тому времени детей не найдут, значит, дуэнде слишком силен, и они навсегда останутся в джунглях.

Генерал Санчес воочию убедился в сложности рельефа: уже в 10 метрах ничего нельзя было разглядеть – сплошное прочесывание территории заняло бы месяцы. Ночью стояла такая тьма, что, лежа в гамаке, он не видел собственной руки в нескольких сантиметрах от лица. «Я чувствовал себя подавленным, – вспоминал он. – Появилось ощущение подчиненности чему-то гораздо большему».

Тем временем Дон Рубио