Выжить в джунглях - Мэт Юки

джунгли и обратно, но к 9 июня уже почти никто не надеялся найти детей живыми. Поэтому оба вертолета Black Hawk отправили на рутинную проверку на аэродром у подножья Анд. Новоа стоял в строю, наблюдая за вручением медалей, когда ему позвонил командир. «Требуется эвакуация», – все, что он сказал. Согласно субординации, пилоты должны узнавать подробности своей миссии лишь незадолго до взлета. Но в голосе командира звучала неприкрытая радость. Речь, несомненно, шла о детях.

Новоа понесся к взлетно-посадочной полосе на электросамокате, отогнал команду техподдержки и взошел с командой на борт. Обычно полет до Каламара занимал семьдесят минут, но он сильно нагибал нос воздушного судна и добрался за пятьдесят пять. Еще полчаса, пока дождь лупил по боку вертолета, Новоа старался держать его максимально ровно над небольшой полянкой в джунглях, прорубленной военными. Домой он возвращался с ценнейшим грузом. Впереди показались мигающие огни взлетно-посадочной полосы в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре.

Там, на земле, генерал Педро Санчес смотрел в небо. Рядом с ним стояли двое старейшин коренных племен Колумбии; на одном – круглая шляпа народа наса, на другом – яркий головной убор из перьев народа сиона. Четырьмя часами ранее слово «чудо» эхом носилось по базе. Впервые это слово прозвучало сквозь шум передатчиков в кабинете связи. Операторы с покрасневшими глазами переглянулись с недоверием. Затем его повторили в штабе операции, где аналитики начали стучать кулаками по столам, а ветераны украдкой смахивали слезы облегчения. Спустя пару минут в конференц-зале на верхнем этаже, где шло совещание с Санчесом, дверь распахнулась, и на пороге появился старший офицер. «Чудо!» – воскликнул он.

«Они живы?» – спросил генерал, с недоверием глядя на широкую улыбку офицера. Санчес пришел к печальному выводу, что они сумеют найти разве что останки детей.

«Я не мог поверить, когда услышал, что они живы, – вспоминает он. – Я обнимал его и повторял: “Спасибо, спасибо”».

Теперь, в теплую влажную ночь, он, затаив дыхание, наблюдал, как детей, завернутых в желтые спасательные одеяла, выгружали из вертолета и переносили к ожидавшему на взлетной полосе военному самолету. Генерал последовал за ними внутрь.

В салоне медики проверяли жизненные показатели детей и помогали им делать маленькие глотки регидратационной жидкости. Он не верил своим глазам – они выглядели такими хрупкими. Когда Кристин высвободила ручки из одеяла и потянулась к еде, он отметил пугающую худобу.

«Вы совершили невозможное», – обратился он к своим людям.

В самолет поднялись двое старейшин из числа коренных жителей. Они окурили детей табачным дымом и прочитали молитвы – последний ритуал, чтобы отпугнуть духов джунглей, все еще цеплявшихся за них. Закончив церемонию, они вместе с Санчесом покинули борт готовящегося к взлету самолета.

Генерал остался стоять на аэродроме, провожая взглядом самолет, пока тот не растворился в ночном небе.

10 июня такси с Андресом Хакобомбайре, его братом Хайро и сестрой Розамирой подъехало к военному госпиталю в Боготе. В тени здания в стиле брутализма толпились репортеры и съемочные группы, жаждущие любых новостей о детях. Члены семьи прошли через металлодетектор и направились по коридору в крыло педиатрии, где у дверей палаты дежурил солдат. Медсестра сказала пришедшим, что Лесли их ждет. Андрес почувствовал слабость и оперся на Хайро, когда медсестра открывала дверь. В палате на кровати лежала Лесли, его дочь, которую он не видел больше шести лет. Она села и воскликнула: «Папа!»

Медленно подходя к ее кровати, Андрес расплакался. Это были слезы счастья и облегчения, но, как он сам признался, в тот миг его охватила и жалость. Лицо Лесли осунулось, на правом виске зияла розовая рана, а кости предплечий резко выпирали под кожей. Он приподнял одеяло – и его пронзил ужас. Позже он вспоминал, что она напоминала ему живой труп. Андрес обнял дочь и сказал, что гордится ею, своей guerrera, воительницей. «Было трудно, папа, очень трудно», – ответила Лесли.

На соседней кровати проснулась Солейни. Дети были слишком слабы, чтобы обсуждать произошедшее в первую встречу с отцом. Они провели в больнице больше месяца, постепенно набирая вес, питаясь супом и фариньей. Врачи в это время лечили их травмы и болезни. Кроме раны на голове, у Лесли обнаружили грибковую инфекцию и, так же как и у ее сестры, лейшманиоз на руках.

От этой же кожной болезни мучались и люди из поисковых отрядов. Через коридор от отделения педиатрии лежали солдаты и волонтеры из коренного населения. Некоторые из уитото сперва вернулись в Араракуару, но в местных клиниках не имелось микроскопов, чтобы диагностировать эту болезнь, и их перевели в Боготу. Члены поисковых отрядов столкнулись и с другими болезнями и увечьями. Глубокие раны, заболевания дыхательных путей, переломы. Хуже всего досталось Нестору Андоке, нашедшему самолет. Он поскользнулся в джунглях и упал на острую ветку, которая проткнула его мошонку. Он надеялся, что все заживет само, и, когда наконец дошел до врача, тот был в ужасе от увиденного.

Члены поисковых отрядов делились подобными историями в залах ожидания и на парковке у больницы. Часто героические, иногда с мерзкими подробностями, – эти рассказы добавляли красок материалу репортеров. Но никто не мог ответить на главный вопрос: «Как же там удалось выжить детям?»

Нарсисо Мукутуй первым смог дать хоть какой-то ответ на этот вопрос. Выйдя с Фатимой из палаты, он передал то, что ему рассказали дети. Сперва они ели фаринью, потом фрукты и семена. Потеряв детскую бутылочку, они поили Кристин только водой. Они замерзли и проголодались, но не испугались. Они чувствовали себя комфортно в джунглях, Лесли полагалась на навыки, усвоенные от родителей и бабушки. На тот момент этой скудной информации хватило.

Приехал самый важный посетитель.

В день, когда детей нашли, президент Густаво Петро возвращался из Гаваны. Он вел переговоры о мире с ELN, одной из партизанских группировок Колумбии. На следующий день он посетил больницу со своей женой и шестнадцатилетней дочерью. Затем президент выложил в соцсеть свои фото у кроватей детей и похвалил совместную работу поисковых групп из коренного населения и военных. Он не смог устоять перед желанием политизировать произошедшее. Вертолет Black Hawk, ставший символом непрекращающегося внутреннего конфликта в стране, используется для спасения представителей самой уязвимой группы населения! Мощный образ, который невозможно просто проигнорировать. «Вот она, новая Колумбия, – написал он, – где жизни людей всегда на первом месте. Жизнь – это то, что нас объединяет». Он призвал репортеров отныне всегда помнить Лесли и остальных детей как «детей мира».

Даже самые упрямые критики президента не смогли ничего ему возразить. Последующие несколько недель членов поисковых команд и родственников детей звали на многочисленные телешоу и подкасты, вольно цитировали в газетах. В храбрых и