Заклейменная вдова. Ключница генерала-дракона - Лилия Тимолаева

class="p1">— Я управляла большим домом пятнадцать лет. Знаю, как голоса проходят по каменным каналам и где человек должен стоять, чтобы его было слышно через стену.

— Они назвали госпожу Крофт?

— Сказали, что Крофт объявит распоряжение переданным до моей изоляции. Один мужчина прихрамывал. Его шаг я слышала между фразами.

Феликс взял чистый лист.

— Тот же человек, который приходил к Корвину?

— Возможно. Во дворе я видела помощника комиссии с неровной походкой. Он участвовал в разгрузке короткой повозки со знаком столичной службы.

— Вы сообщили о повозке караулу, — сказал Гектор.

— Сообщила. Записку не выпустили из комнаты.

Беатрис достала сложенный лист и положила на стол.

Феликс прочитал описание фургона, ящиков и людей.

— Рыжая глина на колёсах, — произнёс он. — Нижняя дорога проходит через старый карьер.

— Повозка не могла приехать из столицы, — сказала Беатрис. — На остальных экипажах известковая пыль с южного моста и серый песок тракта. Этот фургон находился поблизости.

Гектор взял записку.

— Где он сейчас?

— Его отвели в нижний сарай за конюшнями. Перед этим четыре человека перенесли длинные тяжёлые ящики к галерее главных ворот.

— Почему вы решили, что король прибудет через три дня?

— Так сказали мужчины. Вы не получали уведомления?

Феликс и Гектор обменялись взглядами.

— Посыльный из столицы должен был прибыть вчера, — ответил капитан. — На северном посту его не видели.

— Значит, сообщение перехватили, — сказала Беатрис. — Комиссия знала дату заранее.

Гектор прочитал записку до конца и положил её рядом со списками караула.

— Всё это может быть ловушкой.

Беатрис встретила его взгляд.

— Разумеется.

— Вас могли намеренно заставить услышать разговор. Повозку могли поставить под окном, рассчитывая, что вы заметите глину. После этого крепость открыла вам тайный путь, и вы покинули комнату вопреки распоряжению комиссии.

— Крепостью управляет Одилия?

— Я не знаю, кто управляет её старыми механизмами.

— Пока Ротвальд открывал двери только по моей просьбе.

— Именно поэтому ваше появление здесь можно представить как попытку использовать хозяйскую магию для побега.

Беатрис почувствовала, как усталость отступает перед знакомой ясностью. Гектор снова перечислял худшие варианты, но на этот раз она не стала защищать себя словами.

— Проверьте повозку.

— Люди комиссии заметят движение караула.

— Не отправляйте солдат. Пошлите конюха осмотреть колёса и работника склада пересчитать ящики. Они делают это каждое утро.

— Сейчас ночь.

— Обозы прибывают и ночью. Ни один опытный управляющий не оставит неизвестный груз до утра без записи в книге.

Феликс уже направился к двери.

— Возьму Грету и двух людей Освальда.

— Без формы северного корпуса, — приказал Гектор. — Если повозка находится в сарае, не открывать ящики и не задерживать людей.

— Только наблюдение, — подтвердил капитан.

Он вышел.

Беатрис осталась напротив Гектора. Между ними лежал стол, покрытый картами, как в кабинете Корвина, где всякий разговор превращался в допрос. Она ненавидела это сходство и понимала, что Гектор видит его тоже.

— Вы собираетесь вернуть меня в комнату? — спросила она.

— Пока нет.

— Это доверие?

— Это проверка сведений.

— Значит, ничего не изменилось.

— Изменилось. Несколько часов назад я позволил комиссии изолировать вас, потому что ключ нашли в моём кабинете. Теперь выяснилось, что караульного отвёл помощник Одилии. Я не собираюсь игнорировать связь.

— Но допускаете, что разговор устроили для меня.

— Я обязан это допускать.

Беатрис кивнула.

— Тогда позвольте проверить книги поставок.

— Какие именно?

— Комиссия привезла ящики со свечами, тканями, посудой и оборудованием для проверки. Часть груза находилась в крепости ещё до её приезда. Засовы со знаком комиссии установили до нашего прибытия. Если новые ящики тоже предназначены для ворот, в накладных должны быть несоответствия.

— Феликс уже сравнивал список багажа.

— Он проверял число ящиков.

— А вы проверите?

— Размер, вес, способ упаковки и расход. Свечи оставляют в сухой кладовой рядом с кухней. Ткань нельзя хранить возле наружной стены. Посуду не возят в длинных узких ящиках. Люди, маскирующие военное оборудование под хозяйственные припасы, часто знают названия товаров, но не понимают, как ими пользуются.

Гектор обошёл стол и подошёл к двери, ведущей в кабинет.

— Оставшиеся ключи заперты здесь под двумя печатями.

— Я не просила их вернуть.

— Без них архив поставок не откроется.

— Хозяйственные копии находятся у Освальда. Комиссия требовала получить подлинники, поэтому он должен был оставить себе вторые записи.

— Откуда знаете?

— Я распорядилась делать копии после первой недостачи.

Гектор посмотрел на неё с выражением, которое Беатрис не могла принять за недоверие. Скорее он пытался понять, сколько её решений продолжали защищать крепость после того, как сам лишил её права действовать.

— Идёмте к Освальду, — сказал он.

— Под охраной?

— Вместе со мной.

Они покинули комнату карт через обычную дверь. Скрытый проход закрылся, и на стене не осталось шва.

У выхода стояли двое солдат северного корпуса. Гектор приказал им следовать на расстоянии и никому не сообщать, что Беатрис вышла из своих покоев. По коридорам главного крыла они двигались без света, пользуясь лампами крепости. Ночь укрывала их лучше любого караула.

Освальд жил над временными кладовыми. Старый кладовщик открыл после третьего стука. Он был одет, а на столе горела лампа.

— Я не спал, — объяснил он. — После пожара сон всё равно не идёт.

Увидев Беатрис, он выпрямился.

— Вас выпустили?

— Крепость выпустила, — ответила она. — Мне нужны копии поставок комиссии за последние два месяца и старые записи о грузах, принятых прежним комендантом.

Освальд перевёл взгляд на Гектора.

— Принесите всё, — приказал тот.

Книги хранились в запертом шкафу. Освальд открыл его обычным ключом и достал четыре журнала, связку накладных и отдельную тетрадь кухонного расхода.

Они перенесли бумаги в комнату над кладовой, где находился длинный счётный стол. Освальд зажёг дополнительные лампы и принёс весовые таблицы.

Беатрис начала с последней поставки.

В накладной значились двенадцать ящиков свечей, восемь свёртков плотной ткани для занавесей, шесть ящиков парадной посуды, четыре короба металлических подсвечников и два ящика инструментов комиссии.

— Сколько свечей поступило на кухню и в жилые помещения? — спросила она.

Освальд открыл книгу расхода.

— Восемь ящиков. Четыре комиссия оставила в собственном складе.

— Для чего им отдельные свечи, если комнаты освещаются крепостью?

— Секретарь сказал, что это запас