Дикий. В твоём плену - Лана Светлая

стала так себя вести. Ладно бы всегда таким ужасным человеком была, как моя мать, например. Но она же не была такой. В моей голове не укладывалось, как из самого добрейшего человека может получиться вот такое чудовище. А теперь… Теперь понимаю. Когда от тебя отрезают кусок тела, разворачивают твою жизнь на сто восемьдесят градусов, в тебе появляется такое количество боли, что хочется от неё избавиться. Любым способом. Хреновей всего, что плохим способом получается легче.

Леся откидывает вилку на тарелку и поднимает взгляд на меня.

– Ладно, всё это лирика, – лёгкие нотки злости проскальзывают в её тоне. Видно, что она уже жалеет, что рассказала мне это. – Я действительно немного перегнула с твоими людьми. Завтра извинюсь перед ними.

Так, пора сделать перерыв в серьёзных разговорах. И напоминать о том, что жду её ответа, согласна ли она дать нам шанс, пока тоже не хочу.

Надо её опять расслабить.

– Пошли, – встаю из-за стола и протягиваю к ней руку ладонью вверх.

Она сразу переключается, недоуменно смотря на мою лапу.

– Мы ещё десерт не ели, – говорит девушка с возмущением. – А ты сам говорил, что тут самый офигительный тирамису, какой только может быть.

– Да не уходим мы, не переживай, – улыбаюсь. – Просто потанцуем, чтобы как раз освободить место под десерт.

– А ничего, что тут никто не танцует? – иронизирует, стреляя глазами в сторону остальных посетителей.

– А тебе не плевать? Давай, поднимай свою шикарную попку и пошли танцевать.

Голубые глаза вспыхивают.

– Ну, пошли, – вкладывая свою маленькую ручку в мою лапу, хмыкает Леся. – Хочу посмотреть, насколько верна поговорка про вас, – хихикает, когда я демонстративно рычу, будто она меня оскорбила.

Она поднимается со стула, и я тяну её за собой в сторону пианистки.

– Интересно, как быстро ты отдавишь мне ноги, – продолжает веселиться девушка, понижая голос.

– А мне интересно, как ты будешь за свои слова извиняться, когда твои ножки останутся в целости и сохранности, – обернувшись через плечо, оскаливаюсь в похотливой улыбке.

И когда вижу на дне её глаз просыпающееся желание, понимаю, что пока точно иду по правильному пути.

Главное и дальше нигде не ошибиться.

Глава 35

Глава 35

Надоело.

Надоело постоянно что-то предусматривать. Надоело бегать ото всех и от себя в первую очередь.

Я устала.

Дико устала просчитывать на сто шагов вперед. Устала постоянно находиться в бесконечной гонке за спокойствие жителей нашего города: оборотней, ведьм, людей.

И поэтому решила этот вечер провести под девизом: «Да гори оно всё синем пламенем!».

Правда, я тоже горела. Ещё как горела!

Особенно, когда чьи-то наглые лапы стали сползать на мою пятую точку, затянутую в тонкий шёлк вечернего платья.

Дыхание перехватывает, когда Глеб ещё теснее прижимает меня к себе, утыкаясь лицом в висок, предварительно носом отодвигая прядь волос.

– Ты охрененно пахнешь… – хрипит он, запуская по телу толпу мурашек своим горячим дыханием.

Как только мы вышли танцевать, пианистка начала играть что-то медленное и чувственное. Само собой, Берковский тут же притянул меня к себе, практически впечатав в своё каменное тело.

Закрыв глаза, я полностью отдала контроль мужчине и впала в какую-то томную нирвану.

Танцевальные способности этого медведя у меня не получилось оценить, потому что мы, по сути, двигались на одном месте, тихо покачиваясь под пронзительно-нежную мелодию.

– Хочу тебя… – также хрипло, но в голосе проскальзывают рычащие нотки, звук которых будто пронзает моё тело, оседает внизу живота и заставляет с трудом сглотнуть и открыть глаза. – Поехали домой? – его вопрос сказан таким порочным тоном, что нет никаких сомнений, что мы там будем делать и почему он так резко засобирался.

– Мы ещё десерт не ели, – с придыханием отвечаю я, тем самым дразня мужчину, но внутри себя уже приняла решение.

Раньше центром моей жизни была цель – установить мир. Она достигнута, и мне срочно нужно что-то другое. То, что будет поддерживать во мне желание жить.

И почему бы мне действительно не попытаться построить отношения с Глебом. Как говорила Веда, научиться доверять хоть кому-то помимо себя.

Что скрывать, на меня произвело впечатление, что он не будет насильно ставить метку. Не каждый оборотень на такое пойдёт.

– Мы его с собой заберём, – уже практически в голос рычит Глеб, сжимая меня ещё сильнее в своих объятиях.

Голова кругом идёт (и не только от вина), когда он поднимает голову и с жаждой смотрит на моё лицо.

Увидев мою лёгкую усмешку, а в глазах ответ на свой вопрос, он с шумом выдыхает и, больше не говоря ни слова, выпускает меня из своих тисков.Взяв за руку, тянет в сторону выхода.

Само собой, ни о каком десерте мы даже не вспомнили.

Выйдя из ресторана и усевшись в машину, Глеб тут же поднял перегородку между нами и водителем и накинулся на меня как голодный зверь.

Охватил такой голод, что аж перед глазами всё поплыло.

Глубокие страстные поцелуи длились, кажется, целую вечность. Когда мы реально уже стали задыхаться от нехватки воздуха, только тогда Глеб оторвался от моих губ.

Возбуждённо рыча, мужчина принялся поцелуями-укусами помечать мою шею и плечи, постепенно подбираясь к груди, которую он уже обнажил, резким движением сдёрнув платье с плеч.

Впиваясь пальцами в волосы Глеба, протяжно стону, как только твёрдые мокрые губы обхватывают сосок. Выгибаясь в пояснице, сама притягиваю его ещё ближе к себе, безмолвно требуя продолжить эти сводящие меня с ума движения языка и лёгкие укусы.

Мужчина довольно урчит и, повалив меня на сиденье, ведёт горячей ладонью по ноге, задирая платье всё выше.

Уделив и второй груди такое же горячее и пристальное внимание, он снова начинает подниматься вверх, к шее.

Судя по звуку молнии, второй рукой он расстёгивает брюки, наваливаясь сверху. Тяжесть его тела вызывает у меня мелкую дрожь, заставляя впиться острыми коготками в плечи, обтянутые рубашкой. Пиджак уже куда-то делся. Даже не могу вспомнить, в какой момент, пока мы целовались, я стянула его с мужчины.

– Извини… всё будет немного… быстро… – шипит с рычанием сквозь зубы Глеб, снова впиваясь в губы, и даже шанса мне не оставляет, чтобы что-то ответить.

Мой громкий крик, когда его член проникает в меня, оборотень ловит своими губами.

Я уже и забыла, какой он там большой и как быстро