Дикий. В твоём плену - Лана Светлая

девчонки звонили. Хотят тебя увидеть, чтобы убедиться, что ты в порядке, – небрежно произношу, садясь в районе её ног. – Я потом наберу твою подружку и скажу ей, чтобы завтра приехали.

– В порядке… – хмыкнув, Леся переводит взгляд на меня. – Интересное слово, учитывая, что я… – замолкает, поджав губы.

– Я не особо разбираюсь во всех этих ваших ведьмовских штучках, – начинаю очень осторожно. – Но вдруг… сила вернётся, – рискую, конечно, но всё-таки пробую зародить в ней хоть какую-то надежду.

– Её нет. От слова совсем, – слишком спокойно говорит она, но на губах появляется язвительная улыбка. Вернее, её отблеск. – Так что, Берковский… никакого шанса, что я снова когда-нибудь стану ведьмой.

И она опять пустым взглядом смотрит в окно. Внутри Леси полный штиль.

Ну нет, милая моя. Так дело не пойдёт.

Не хочешь «оживать» и начинать верить? Значит, использую другой способ, чтобы тебя немного растормошить.

– Не будешь, значит, ведьмой… – медленно и вроде как задумчиво растягиваю слова. – В принципе, я не против. Не буду бояться, что ты чего-нибудь мне в нашем будущем подмешаешь в еду. Ну, при наших ссорах.

О, есть контакт.

С трудом удерживаю себя от радостного оскала, когда её «океан» безразличия начинает идти волнами. Первое, что я чувствую – лёгкое недоумение.

Леся не спеша поворачивает голову ко мне, смотря на меня в лёгком шоке.

Прямо и чуть насмешливо смотрю в её глаза.

Бинго!

Голубые омуты, в которых я совершенно не против утонуть, вспыхивают бунтарским огнём. Тем, что всегда горел в её глазах.

– В каком, стесняюсь спросить, будущем?

О да-а-а!

В мелодичном голосе появляются вкрадчивость и язвительность.

Давай, детка, вылезай из этого болота отчаяния.

– В нашем, конечно, – непринуждённо отвечаю.

– А кто сказал, что оно у нас будет? Берковский, я потеряла силу, а не память. И я точно помню, что не планировала с тобой будущего.

– Ну, раз память тебя не подводит, напомни мне, что я думал по этому поводу?

Волны становятся всё сильнее.

– Я уже не ведьма! Я теперь простой человек! И уж точно не самая достойная пара для вожака клана! – со злостью цедит она.

– Моя сестра тоже простой человек, – небрежно пожимаю плечами. – И клан Горских вроде не считает её недостойной парой для Лютого.

– Я теперь никто! Просто оболочка, в которой… пустота! – с яростью. – Той Леси, которую ты знал, нет!

–Уверен, мы с… этой Лесей, – практически мурлычу соблазнительным тоном, наклоняясь к ней ближе и пожирая её похотливым взглядом, – тоже найдём… общий язык, – последние слова намерено произношу самым пошлым тоном, намекая на то, что в постели у нас никаких разногласий не было.

Лёгкий флёр женского желания заставляет громко вдохнуть полной грудью этот сладкий аромат, чувствуя, как темнеет перед глазами от дикой волны похоти, пробежавшей по всему телу и осевшей в паху.

Леся громко сглатывает, смыкая на какой-то миг веки, после чего трясёт головой, словно скидывая морок, и снова смотрит мне прямо в глаза.

Её желание чуть притупляется, а на первое место выходит ярость.

– Я не собираюсь с тобой спать! Да и вообще, завтра уеду отсюда с девчонками.

– Эм-м… сомневаюсь в этом.

– Ой, только не говори, что не отпустишь меня. Потому что… –фыркает девушка, но резко замолкает, когда видит мой многозначительный взгляд и снисходительно приподнятую бровь.

– Ты не имеешь права держать меня в плену, – выдыхает она, прищурившись.

– Считай это своим отпуском. Ну или больничным. Последнее, конечно, ближе, так как ты немного не в форме, – спокойно начинаю рассуждать, – после битвы. И ду…

– Ты охренел?! – рычит Леся, садясь прямо. – Берковский, ты хоть представляешь, какую «весёлую» жизнь я могу тебе устроить, если ты меня не отпустишь?!

– Не представляю, но… – улыбаюсь. – Уверен, мне понравится.

Стремительно целую её в губы быстрым жадным поцелуем и также стремительно поднимаюсь с кровати и иду к двери.

Губы расползаются в улыбке, когда в спину несётся просто цунами из эмоций Леси: ярости, шока, раздражения, протеста.

И пусть они пока все отрицательные, но…

Главное, что они есть.

Даже мой зверь радостно рычит, чувствуя, что наша истинная… «оттаяла»,что той гнетущей, пугающей до дрожи пустоты в ней больше нет.

– Принесу тебе чего-нибудь поесть, – кидаю через плечо, прежде чем выйти из спальни. – Нужно восстановить твои силы. Хотя бы физические.

И как только закрываю дверь, с той стороны в неё что-то прилетает с громким стуком.

Ну, раз смогла кинуть мне что-то вслед (кстати, интересно, что это было?), значит, и физически она уже не так слаба.

Начав улыбаться ещё шире, отправляюсь на кухню.

И заодно уже сейчас начинаю настраивать себя на… хм-м… «веселье».

Глава 33

Глава 33

Пока готовлю себе завтрак, обдумываю, чем буду заниматься сегодня.

Надо бы накидать варианты, но апатия ко всему, что происходит вокруг меня, опять завладела мной, вызывая одно желание – лечь на кровать и тупо лежать, не двигаясь и ни с кем не общаясь.

Эти приступы ледяного равнодушия ко всему до конца так и не прошли за эти пять дней, прошедшие после того, как я очнулась. Меня они могли накрыть в любой момент. И бороться с ними было капец как сложно. Практически невозможно.

Единственное, а вернее, единственный, кто мог меня немного «взбодрить», выдернув из оков пофигизма и нежелания жить, это Глеб. Как только я впадала в безэмоциональный транс, он тут же появлялся рядом и не отходил от меня до тех пор, пока я не «выныривала» из этого жуткого состояния.

Была ли я благодарно ему за это?

Иногда всё-таки да. Только рядом с ним могла ощущать себя… живой. И в такие моменты пыталась взрастить в себе ненависть к оборотню.

Все знают, что это чувство слишком мощный стимул, чтобы жить. На что только не идут люди и оборотни, охваченные ненавистью. И такой человек точно не будет ощущать себя бездушной куклой.

Плохо то, что, даже будучи в «живом» состоянии, я испытывала к Берковскому что угодно (злость, раздражение, желание), но не ненависть.

Даже мысль, что, по сути, именно из-за него я лишилась силы, не вызывала во мне ту бурю эмоций, которую я так хотела получить.

Я сама пошла на этот шаг, прекрасно