Дикий. В твоём плену - Лана Светлая

и над ним большая плазма. В одном углу спальни небольшая белая дверь, за которой, как я понимаю, находится, скорее всего, санузел. И ещё одна дверь, больше и массивней, чем белая, практически сливается с тёмно-серыми однотонными обоями комнаты. Видимо, за ней выход в коридор дома.

Шипя сквозь зубы от боли, сажусь на кровати. Когда откидываю одеяло в сторону, с удивлением подмечаю, что одета в лёгкую короткую сорочку.

Первым делом проверяю версию про санузел, так как мочевой начинает слишком стремительно намекать, что он, в отличие от ведовской силы, очень даже жизнеспособен.

Моя догадка подтверждается. За белой дверью большая комната, где находится не только унитаз, но и раковина, а также душевая кабина таких размеров, что там поместится, наверное, целая футбольная команда.

Опустошив мочевой и умывшись, осматриваю себя в зеркале, висящем над раковиной. Видок, конечно, так себе: царапины, ссадины и даже небольшой фингал под правым глазом.

Налюбовавшись собой, возвращаюсь назад в спальню.

Практически без сил падаю опять на кровать, тяжело дыша.

Так, пять минут отдыха, а затем нужно проверить вторую дверь. Надо бы узнать, где я всё-таки нахожусь.

Пять минут растянулись в, наверное, минут пятнадцать. Но силы будто совсем меня покинули.

Настроение ужасное, хотя и пытаюсь не дать себе погрузиться в пучину отчаяния, на грани которого нахожусь. Никакие уговоры, что потеря силы – это не конец света, не помогают.

Понимаю, что теперь только время поможет смириться со сложившейся ситуацией. Но даже эта мысль никакого облегчения не приносит. И не утешает вот вообще нихрена.

Резко подрываюсь с кровати, когда открывается дверь.

– Лиза?! – выдыхаю удивлённо, когда вижу на пороге комнаты сестру Глеба.

Я, конечно, в шоке, но и видеть её безумно рада. Значит, я, можно сказать, у своих. Всё-таки было лёгкое опасение, что нахожусь у кого-то из тех, кто был на стороне матери.

– Наконец-то ты пришла в себя, – радостно восклицает девушка и чуть ли не бежит ко мне, замершей у кровати с округлившимися от шока глазами.

Она доходит до меня и тут же обнимает крепко, заставляя непроизвольно охнуть и скривиться от боли.

– Ой, прости, пожалуйста, – торопливо бормочет Лиза, отпрянув. – Просто я безумна рада, что ты очнулась. Мы уже даже переживать стали. Уже вторые сутки пошли, а ты всё не приходишь в себя и…

От этого тарахтения в висках начинают стучать отбойные молоточки.

– Стоп! – хватаясь за висок, торможу этот поток слов. – Давай не так быстро и по порядку, – сажусь на кровать, так как ноги практически подгибаются.

Лиза усаживается рядом и широко и счастливо улыбается, глядя на меня.

– Я что, у вас с Лютым… у вас дома?

– Нет, конечно же, – ещё шире улыбается Лиза. – Это дом Глеба. Хотя, чего это я, – она весело хихикает. – Это теперь и твой дом получается. Короче, ты в полной безопасности у себя дома.

Так, ладно. Не в плену у матери, и то хорошо.

– А Глеб… он где? – голос садится, пока я хриплю как старая бабка этот важный вопрос.

Можно, конечно, догадаться, что раз Лиза такая счастливая, то значит, я всё-таки спасла эту мохнатую задницу. Но мне нужно подтверждение в виде слов, чтобы знать наверняка, что мой поступок был не напрасным, что не просто так потеряла силу.

– Ой, да где-то на территории поместья, – небрежно отмахивается Лиза. – Я его выгнала. Задолбал круги наворачивать вокруг тебя. Ладно бы тихо сидел, чтобы тебя не потревожить. Так нет, рычал и бубнил что-то постоянно себе под нос.

Выдыхаю облегчённо.

Значит, я смогла.

Спасла его.

Глава 29

Глава 29

Чувство облегчения длится непродолжительное время. Гнетущая пустота внутри меня… она словно чёрная дыра, которая затягивает в себя все эмоции. Все, кроме апатии.

И все мои попытки переключиться не очень помогают, как и внутренние диалоги, и уговоры, что всё рано или поздно нормализуется, что никакого конца света не наступило.

– Ты не представляешь, что творится в городе! – с воодушевлением начинает говорить Лиза, у которой начинают гореть восторгом глаза. – Все обсуждают и говорят только о вас с Глебом!

– Ну да… – пробурчала мрачно я, догадываясь, что она имеет в виду. – Думаю, тут все немного подохренели, когда узнали, что ведьма и оборотень оказались истинными.

– Не то слово, – улыбается сестра Берковского. – Хочешь посмеяться? Представляешь, а ведь у Влада были такие догадки. Ну, то, что вы с Глебом истинные.

Ага. Прям ржу, не могу.

– Лиз, слушай, – останавливаю девушку, когда вижу, что она не прочь и дальше обсудить этот вопрос со мной. Впрочем, какой уж тут вопрос. Тут как раз данность, с которой мне теперь предстоит жить. – Мне больше хотелось бы узнать, что происходило последние сутки и как я попала сюда.

Чётко помню: с трудом, но я запускаю процесс регенерации у Глеба. А дальше картинка смазывается. Целительница из меня и правда так себе. Помимо ведовской силы приходится отдавать резервы своего тела. К тому моменту, как убеждаюсь, что процесс регенерации не «затухнет» и он очень даже стабилен, я ничего уже не чувствую. Из меня будто выкачали все жизненные силы. Я даже не понимаю, осталось ли что-то от ведовской силы. Сознание плывёт, перед глазами всё расплывается. Последнее, что помню: убираю руки от груди Глеба и начинаю падать назад.

– Так тебя сюда Глеб привёз, – как само собой разумеющееся произносит Лиза первым делом.

– Давай с самого начала, – с досадой морщусь. – Что тебе вообще известно про то, что происходило в последние пару дней? Можно с того момента, как вы узнали, что Глеба и меня похитили, – даю подсказку, иначе она так и будет выдавать информацию не в той последовательности, в которой мне бы хотелось.

– Ну, поначалу нам никто не сообщал, что Глеб пропал, и уж тем более мы не знали про то, что вы вместе. Это уже потом Иван позвонил Владу и сказал, что вы были похищены, но вам удалось сбежать, – она замолкает и смотрит на меня с печалью. – Боже, Лесь, я когда узнала, что тебя чуть не сожгли… Да ещё и твоя мама приказала это сделать…

Воспоминания о том моменте невольно вызывают озноб во всём теле. Странно, что только тело реагирует. А внутри полный штиль.