Мистика совершенного спасения - Евгений Александрович Жуков

в смысле онтологического наличия или отсутствия. В новом человеке, в новом духе, онтологически отсутствуют все те категории, которыми душа обычно определяет себя: национальность (Еллин или Иудей), религиозная принадлежность (обрезание или необрезание), культурный статус (варвар или Скиф), социальное положение (раб или свободный). Все эти идентификации принадлежат душе и телу, относятся к временному, преходящему, внешнему. Но дух – чистое "Я есмь" без всякой дополнительной определённости, кроме одной: во Христе.

Это ярко доказывает, что дух не есть душа и не есть земное "я" со всеми его ролями, атрибутами, историей, характеристиками. Душа говорит: "Я – мужчина, русский, программист, отец двоих детей, любитель классической музыки, интроверт по темпераменту". Дух же знает только одно: "Я – во Христе". Всё остальное – периферия, временное облачение, роли, которые душа играет на сцене земной жизни. Но сущность, ядро, центр, истинное "Я" – это дух, и он не имеет никаких характеристик, кроме своего погружения в Христа.

Πάντα καὶ ἐν πᾶσιν Χριστός – "всё и во всём Христос". Не "Христос в центре, а вокруг Него разные идентификации", но "всё Христос" – тотальное, абсолютное, исключительное содержание нового человека. Дух христианина не содержит ничего, кроме Христа. Он не является автономным субъектом, который затем вступает в отношения со Христом. Он есть Христос в том смысле, что Христос стал его содержанием, его сущностью, его единственной идентичностью.

Это страшная и утешительная истина одновременно. Страшная – потому что обнуляет все наши попытки строить идентичность на основе земных достижений, качеств, принадлежностей. Утешительная – потому что освобождает от необходимости защищать, утверждать, доказывать свою значимость через эти хрупкие, временные, иллюзорные идентификации.

Душа ещё пытается цепляться за них, ещё говорит: "Я важен, потому что я образован", "Я ценен, потому что я успешен", "Я значим, потому что я полезен другим". Но дух знает иное: "Я важен, потому что я во Христе. Я ценен, потому что Христос во мне. Я значим, потому что Христос – всё и во всём". И когда душа услышит голос духа, когда сознание выровняется с этой глубинной истиной, тогда отпадёт необходимость в гневе (защита раздутого эго), в ярости (бессильная реакция на угрозу самости), в злобе (зависть к тем, кто угрожает моей значимости), в злоречии и сквернословии (оружие уязвлённого самолюбия), во лжи (маскировка истинного состояния для сохранения ложного образа).

Τὸν ἀνακαινούμενον εἰς ἐπίγνωσιν – "который обновляется в познание", настоящее время пассива, указывающее на продолжающийся процесс. Здесь, наконец, появляется процесс после серии аористов, констатировавших свершившиеся факты. Совлечение ветхого – аорист, свершилось. Облечение в нового – аорист, свершилось. Но обновление – ἀνακαινόω, настоящее время, продолжается.

Что обновляется? Не дух – он уже новый, уже совершенный, уже во Христе. Обновляется душа – её ум, её способ восприятия реальности, её система координат. И как происходит это обновление? Εἰς ἐπίγνωσιν – "в познание", "к познанию", "для познания". Не через посты, не через молитвенные правила, не через аскетические подвиги, не через выбивание коленом каменного пола, но через познание – ἐπίγνωσις, полное, глубокое, всестороннее знание.

Ἐπίγνωσις – это не просто γνῶσις, не просто интеллектуальное знание о чём-то, но познание в смысле глубокого понимания, осмысления, принятия реальности такой, какая она есть. Это познание не как накопление информации, но как трансформация сознания, как изменение способа видения, как обновление категорий мышления.

И что должно быть познано? Κατ' εἰκόνα τοῦ κτίσαντος αὐτόν – "по образу Создавшего его". Новый человек обновляется в познании по образу Того, Кто его создал. Не по образу ветхого Адама, не по образу падшего человечества, не по образу культурных стереотипов или социальных норм, но по образу Создателя.

И обновление души происходит не через изнурительные попытки стать лучше, не через моралистические усилия исправить поведение, но через познание этой истины, через понимание того, что уже свершилось, через осмысление новой реальности духа, через принятие верой того, что дух уже во Христе, уже совершенен, уже свят, уже безгрешен по своей новой природе.

Павел не говорит: "Боритесь со страстями, подавляйте греховные желания, истязайте тело постами". Он говорит: познайте, поймите, осознайте, что вы уже совлеклись ветхого и облеклись в нового, что ваш дух уже в Нём, что ваша идентичность – Христос, что вы уже новое творение, созданное по образу Духа. И когда душа познает это, когда ум выровняется с этой истиной, когда сознание усвоит эту реальность – тогда автоматически, естественно, без усилия отпадут старые шаблоны поведения, ибо они были основаны на ложной идентичности, на иллюзии автономного "я", которого больше не существует.

Как же происходит это познание, это обновление ума? Не через накопление богословской информации, не через заучивание доктринальных формулировок, но через практику возвращения внимания от периферии к центру, от шума души к тишине духа, от множественности земных идентификаций к единственной истинной идентичности – во Христе.

Душа живёт на поверхности, в шуме мыслей, в потоке эмоций, в круговороте желаний и страхов. Она постоянно говорит, постоянно оценивает, постоянно реагирует на внешние стимулы. Она подобна радиоприёмнику, настроенному на волну мирского вещания, где непрерывно звучат новости о том, кто я такой в этом мире, что я должен делать, чтобы быть значимым, что угрожает моей безопасности, что может удовлетворить мои желания.

Но дух пребывает в глубине, в тишине, в покое. Он не говорит на языке дискурсивного мышления, не кричит в потоке эмоций. Он есть – просто есть, чистое "Я есмь", лишённое всех предикатов, кроме одного: "во Христе". И чтобы услышать его голос, чтобы ощутить его влияние, чтобы познать его жизнь, нужно затихнуть, нужно отвлечь внимание от шума души и направить его в глубину, туда, где пребывает дух.

Это не пассивное ожидание мистических переживаний, не экстатические состояния, не видения и откровения. Это простое, трезвое, волевое направление внимания от мыслей к тому, кто мыслит; от эмоций к тому, кто чувствует; от желаний к тому, кто желает. Кто этот "я", который наблюдает за потоком мыслей? Кто это сознание, которое осознаёт эмоции, но само не является эмоцией? Кто это присутствие, которое остаётся неизменным, когда всё меняется?

Когда внимание погружается в эту глубину, когда сознание отдыхает в этом присутствии, тогда постепенно, естественно, без насилия начинает открываться истина: это "Я" не автономно, не изолировано, не самодостаточно. Оно погружено в Другого, соединено с Господом, облечено во Христа. "Соединяющийся с Господом есть один дух" (1 Кор. 6:17) – не два духа в союзе, но один дух в единстве, нераздельном и неслиянном.

И тогда, из этой глубины, из этой тишины, из