Мучительная любовь и отчаянная страсть Сент-Экзюпери - Елена Ивановна Майорова

Но друзья всё ещё надеялись на чудо.

Месяц спустя, когда всякая надежда была потеряна, Сент-Экзюпери отдал последнюю дань Мермозу в статье для «Этрансижан», части которой позже вошли в «Ветер, песок и звезды»: «Судьба вынесла свой приговор, – в тёмном отчаянии писал друг Мермоза, – и никто больше не властен его изменить… Но тем, кто ждет, приговор не объявлен… Мермоз почил, свершив дело своей жизни, подобно тому, как жнец засыпает в поле, аккуратно связав последний сноп».

Летающая лодка «Южный крест»

Отличие первых лётчиков от обычных людей заключалось в том, что их, «отравленных» небом, катастрофы и гибель друзей не отвращали от полётов. Сент-Экзюпери приобрёл новый «симун» взамен разбитого в Сахаре и вместе с преданным Андре Прево воспользовался предложением «Эр-Франс» проложить новый маршрут, новую линию через пустыню, связывающую Касабланку с Тимбукту.

В Африке Антуану подарили львёнка – вероятно, пилот явно восхищался зверёнышем – и он снова вознамерился осчастливить благородным редким животным племянников, детей сестры Габриэль. Печальный опыт с маленькой аргентинской пумой не пошёл ему впрок. В полёте несчастное животное впало в панику. Львёнок не только разодрал руки Прево, пытавшегося его утихомирить, но и расцарапал спину пилоту. На земле механика пришлось госпитализировать, а маленького «царя пустыни» сплавить местному укротителю.

Сент-Экзюпери мужал, но всё еще в душе оставался ребёнком. Молодость души – свойство богатых натур. Его влекло всё необычное, незаурядное – волшебное. В облаках ли, в пустыне, в море он создавал для себя некую территорию, планету, на которой царили свои законы. Вероятно поэтому он никак не мог расстаться с невозможной Консуэло, для которой мир фантазии тоже был родным, которая жила сразу несколькими жизнями, смешивая действительность с выдумкой. Но и сосуществовать с ней было трудно, в больших дозах она становилась токсичной. К тому же часто обострялись приступы астмы, которая мучила Консуэло всю жизнь, а выздоровление шло мучительно долго.

Предложение о временном расставании Консуэло встретила потоками слёз. Но Антуан был твёрд: он намеревался подготовить для «Этрансижан» очерк о своём друге Анри Гийоме и не желал отвлекаться на её истерики.

Удаление Консуэло не означало, что писатель немедленно засел за работу. Он погрузился в «роскошь человеческого общения».

Антуан никогда не выпускал из вида Луизу де Вильморен, следил за её литературными успехами, за увлечениями – даже на интеллектуальной почве сблизился с её другом Мальро. Вероятно, оба мужчины не одобряли роман Лулу с немецким журналистом Фридрихом Зибургом и ещё меньше – брак с венгерским графом австрийского происхождения Паулем Палффи (1895–1968). Лулу стала пятой женой этого плейбоя и прожигателя жизни, менявшего жён с неумолимой регулярностью. В 1943 году они разведутся, но эти пять лет станут, по ее признанию, лучшими в её жизни (хотя причиной развода стали её измены с Паулем Эстергази и британским послом Даффом Купером).

Но не только же мужчинам черпать вдохновение в своих любовных приключениях! Впоследствии, уже после гибели Сент-Экзюпери, Луиза де Вильморен опубликовала несколько книг, имевших большой успех и даже экранизированных[24].

К концу тридцатых годов относится увлечение Антуана Ксенией Куприной (1908–1981), Кисой, дочерью знаменитого русского писателя Александра Ивановича Куприна. По матери Куприн происходил из татарских князей Кулунчаков, чем весьма гордился, а его вторая супруга, ради которой он бросил первую семью, была дочерью Морица Ротони из венгерского старинного графского рода. Она стала матерью Кисы.

Никак не отмахнуться от биологических законов: подобные отдалённые скрещивания приводят к появлению выдающегося потомства.

Как известно, Куприн не сошёлся взглядами с большевиками: он не одобрял военный коммунизм и даже пополнил ряды Северо-Западной армии генерала Юденича, наступавшего на Петроград. Пришлось уезжать – сначала в Финляндию, а потом в Париж. Здесь Кису поместили в интернат при женском католическом монастыре, где она усовершенствовала французский и приобрела аристократические манеры.

Куприн считался первейшим из писателей-эмигрантов. С 1920 по 1929 год в русском зарубежье вышло пять его авторских сборников. Переведенная на французский «Яма» стала бестселлером. В 1924-м, когда писатель отмечал 35-летие творческой деятельности, ему поступило свыше 500 поздравлений.

Пометавшись в поисках места в парижской жизни, Киса поступила манекенщицей в модный дом самого известного в те годы кутюрье Поля Пуаре. В манекенщицы шли многие эмигрантки и познатнее Куприной. Платили копейки, но это был шанс обратить внимание на свою внешность и изысканность. К тому же красивая жизнь: наряды, вечеринки, поклонники. Однако бывалых моделей забавляла наивность Кисы, за стеснительность ее даже прозвали «девой».

Девушку заметил начинающий, но исключительно одарённый кинорежиссер Марсель Л’Эрбье. Работа в кинематографе оплачивалась выше, чем подиум, и становилась, можно сказать, ещё одной ступенью к успеху. Киса снялась в пяти немых фильмах, и, хотя исполняла роли второго плана, привлекала внимание своей яркой «русской красотой».

Теперь круг ее близких друзей пополнили Эдит Пиаф и восходящая кинозвезда Жан Марэ. Фильмы с Ксенией выходили один за другим, и многие пророчили ей большое будущее.

Но с появлением звукового кинематографа её киношная карьера закончилась. Известно, что Киса оформляла необходимые документы родителям, решившим вернуться в Советскую Россию. Оправдываясь за свое решение остаться в 1937 году в Париже, она говорила разное. В частности, что не хотела разлучаться с любимым мужчиной, французским летчиком. И что «было море слез и упреков со стороны родителей, но после тяжелых раздумий я твердо заявила, что остаюсь с любимым». Большинство исследователей полагают, что этим человеком и был Сент-Экзюпери. Принято считать данностью его серьёзное увлечение Кисой, намерение жениться. Это странно, поскольку он был женатым человеком.

Ксения Куприна

Ксения считалась хорошей подругой Консуэло Сунсин и описывала её весьма благожелательно: «Она была очень маленькая, очень грациозная… с прелестными руками, изящными движениями… громадные, как звезды, черные глаза, очень выразительные, очень блестящие… только кожа у неё была такая… смугловатая. Она была очень интересным человеком. С громадной фантазией! Обаятельнейшее существо!.. Веселая, остроумная…» Через Консуэло Киса познакомилась с Сент-Экзюпери. «Она мне говорила, что он замечательный красавец. А я нашла его совсем некрасивым, вырубленным топором… и очень широко расставленные глаза… длинные-длинные… Но очень подвижные черты, и такая обаятельная, застенчивая, какая-то детская улыбка…»

В воспоминаниях Кисы описываются некоторые странности приятельницы, однако должное ей отдаётся: «Мне казалось, что Консуэло внесла в жизнь Сент-Экзюпери какую-то поэзию, фантазию, легкость… и очень много ему этим дала…» Но экзальтированность, неуравновешенность маленькой женщины нельзя было не заметить: «У него, должно быть, возникала необходимость где-то отдохнуть спокойно, съесть яичницу с луком и поговорить о самых