Мучительная любовь и отчаянная страсть Сент-Экзюпери - Елена Ивановна Майорова

Сближения не произошло, они вернулись в Париж ещё более отчуждённые, и Антуан поселился в гостинице отдельно от жены. Она никак не желала удовольствоваться тем местом в жизни мужа, которое он ей отводил: «Мне помогает, когда вы просто находитесь рядом, молча, неподвижно, ничего не требуя. Впрочем, возможно, я ничего больше не могу вам дать. Но может быть, вы в состоянии дать что-то мне, просветить меня, обогатить».

Встречать Рождество в Агее супруги отправились вместе. Оставив жену с родными, Антуан уехал, чтобы с нанятым для перелёта «Париж – Сайгон» механиком Андре Прево подготовить «симун» к путешествию. Консуэло с самого начала возненавидела планируемый полёт и продолжала придираться и пилить мужа, ворчливо уговаривая отказаться.

Во время автомобильной поездки сестры Антуана Габриэль и Консуэло произошло столкновение с другой машиной. Габриэль с лицом, изрезанным осколками стекла, оказалась в больнице; боялись, что она останется обезображенной на всю жизнь. «К счастью, за рулем была не я», – подчёркивала Консуэло.

Всё обошлось; пострадавшей для выздоровления требовались лишь покой и время. Брат и Нелли де Вогюэ, ставшая полностью своей в его семье, по несколько раз в день навещали Габриэль, смеялись и болтали, замолкая, когда к ним присоединялась Консуэло. До полета оставалось немного времени, поэтому она с большим трудом сдерживалась и старалась не показывать, насколько происходящее её бесит. И всё-таки не выдержала: отправилась в ночной бар и напилась до безобразия. Встревоженный муж в ночь перед полётом с трудом отыскал непутёвую жену.

Настроение Консуэло сказывалось и на расположении духа Антуана. Он обратился к предсказательнице, чего никогда раньше не делал, и получил предостережение – гадалка пророчила ему неудачу. Но, несмотря ни на что, провожаемый старым другом Анри де Сегонем, Дидье Дора и четой Вертов, он вступил на борт самолёта.

Озарение в Сахаре

Всё сразу пошло не так. Прежде всего, погода: их здорово потрясло над долиной Роны. На небольшом расстоянии от Марселя обнаружилась утечка топлива. Пришлось приземлиться, чтобы заправиться. Минуты утекали неумолимо. Но Антуан надеялся на попутный ветер на пути в Египет.

Они летели уже четыре часа с лишним, но признаков Каира или Нила не появилось. При полном отсутствии видимости пилот стал снижаться. Мощный удар под ними разорвал мир на части: в ночь с 28 на 29 декабря самолёт Сент-Экзюпери на скорости почти 200 км в час задел поверхность плато, пропахал по инерции более 150 метров пустыни и развалился. Как ни удивительно, ни Антуан, ни Андре Прево не получили никаких травм.

Но лётчики оказались в совершенно безлюдной местности без приборов и без каких-либо припасов. Прево остался у обломков самолёта, а Сент-Экзюпери отправился на поиски путей к цивилизации. Он понимал, что под палящим солнцем в состоянии обезвоживания оба не протянут и нескольких дней. Однако полтермоса кофе, апельсин и немного белого вина позволили им продержаться около трёх суток. Иссушающая тело сухость, отсутствие воды, немыслимая жара днем и леденящий холод ночью, миражи, дарящие надежду, а потом жестоко обманывающие – и пески, пески на многие километры во все стороны света. И как же хотелось выжить!

Вспоминая любимых людей, Сент-Экзюпери находил силы, заставлял себя проходить по раскалённой пустыне километры, всматриваясь вдаль и не теряя надежды. Но именно тогда, на краю гибели, он вдруг обрел душевный покой и внутреннюю свободу. Он постиг благость одиночества и быстротечность времени. Раньше он не замечал, как оно бежит, расточал его драгоценные крупицы на безделицы, пока лучшие земные дары утекали, как вода сквозь пальцы. В Ливийской пустыне, вдали от мирской суеты, писатель с ужасом осознал, как быстро несутся дни, как безвозвратно гаснет молодость… Здесь, на грани жизни и смерти, по-видимому, окончательно оформился замысел романа «Цитадель», который писатель называл своим духовным завещанием.

Помощь пришла в лице бедуинов, ведущих караван верблюдов. Араб… «с помощью мягкого птичьего пера разомкнул им губы и мягко протолкнул в их выжженные солнцем рты пюре из чечевицы. Необходимо было выждать какое-то время, чтобы языки и нёбо авиаторов увлажнились и вернулись в нормальное состояние, и они могли бы безопасно проглотить глоток воды». Благодаря этому опыту Антуан смог объяснить себе смысл остававшегося неясным эпизода из Ветхого Завета. Иаков, найдя своего брата Исайю умирающим от жажды в пустыне, вынудил его продать своё право первородства за «миску чечевичной похлёбки» – только пюре из чечевицы, а не вода могло спасти жизнь Исайи.

Во Франции друзья переживали страшные минуты. Андре Жид почти плакал: он же так любил этого парня! Киса Куприна была с Консуэло; та «все время слушала радио и то и дело повторяла: „Не хочу вторично остаться вдовой! Э, нет, не хочу!“… Это у нее был основной лейтмотив… Основной»!

Антуан де Сент-Экзюпери после крушения самолета

Люди собирались в холле гостиницы, где жила жена Сент-Экзюпери. Оказалось, что у него огромное количество хороших друзей, даже лично с ним не знакомых; от непрерывных звонков коммутатор гостиницы буквально раскалился, но, прежде чем выйти из строя, успел принять звонок из Каира о спасении потерпевших крушение лётчиков. Семья Антуана облегчённо выдохнула, Консуэло зарыдала от счастья и демонстративно упала в обморок. А он помнил о ней и ещё из Каира писал матушке: «Я плакал, читая полученные от вас строки, полные столь глубокого смысла, потому что в пустыне я взывал к вам. Меня приводил в ярость уход от близких всех мужчин, приводило в ярость безмолвие… Это немного ради Консуэло, что я вернулся, но это благодаря вам, мама, возвращаешься. Догадывались ли вы о том, какой вы ангел-хранитель, такая слабая и такая сильная, и мудрая, и преисполненная благости, и благословляющая, что к вам одиноко в ночи возносишь свои мольбы… Ужасно оставить кого-то после себя – кого-то, кто нуждается в тебе, как Консуэло. Ты чувствуешь огромную необходимость вернуться, чтобы защитить, и срываешь себе ногти, царапая ими этот песок, который мешает тебе выполнить твой долг, и ты мог бы сдвинуть горы».

Обе мадам Сент-Экзюпери отправились в Марсель встречать дорогого спасённого. Наконец-то Консуэло оказалась в центре внимания. Он, исхудавший, с распухшими ногами в бинтах, уже был готов обнять обеих женщин, когда с Консуэло произошло нечто необъяснимое: она бросилась бежать от него по набережной, по её собственному выражению, «как газель».

Заново родившийся Сент-Экзюпери оказался готовым соединить разрозненные страницы своих записок – тех, которые он составлял ночами, не зная, что из них получится – в единое произведение,