Мучительная любовь и отчаянная страсть Сент-Экзюпери - Елена Ивановна Майорова

панелей со стен храма. Его арестовали; разразился скандал, благодаря которому культурная общественность узнала о Бантей-Срей. Клер, его жена, начала кампанию за оправдание мужа, и ряд известных деятелей искусства и литературы подписали петицию в защиту Мальро: среди них были Франсуа Мориак, Андре Бретон и Андре Жид. Срок заключения Мальро был сокращен до года, а затем переведён в условный.

С недавних пор имя несравненной Луизы де Вильморен связывали с именем Андре Мальро[20], а всё, что касалось Лулу, заставляло чаще биться сердце Антуана. В этой экзотической обстановке он совсем забыл о жене, его захватили новые впечатления и сладко-горькие воспоминания.

А по прилёту он снова оказался в центре внимания интеллектуальной элиты Парижа. Его книги и статьи были на слуху; сам писатель, обворожительный и блестящий, говорил захватывающие вещи тихим приятным голосом. Он считал вежливость принадлежностью воспитанного человека, проявлением самоуважения, а не только почтения к собеседнику. Его интонации, жестикуляция, занимательность собирали вокруг него большое общество. С неизменной колодой карт он демонстрировал необыкновенные фокусы и даже некие гипнотические способности.

Консуэло не желала мириться с умаление роли в жизни Сент-Экзюпери, хотя пыталась вернуть своё место странными способами. «Во главе стола, в нескольких метрах от мужа, я продолжала председательствовать на ужинах среди незнакомых мне гостей. Дома я сдерживалась, но в гостях была невыносима», – признавалась она. Действительно, надо было быть суперхладнокровной, чтобы мириться с его образом жизни. «Ближе к полуночи Тонио обязательно приводил домой несколько красоток, чьи мужья снисходительно смотрели на их проделки, и все они оставались у нас до утра. Песни, карточные фокусы, истории о приключениях Тонио, которые я знала наизусть, возобновлялись каждый вечер».

Жена постоянно устраивала ему сцены, которые в «Воспоминаниях Розы» превратились в нежные увещевания умной и чуткой женщины.

Вознаграждение, полученное Антуаном за экспедицию в Сайгон и освещение её в прессе, позволило маленькой семье расплатиться с долгами. Взаимные обиды были забыты, и супруги снова переживали «утро любви», строили планы покупки загородного дома с большим садом в живописном месте. Более того, лётчик-писатель задумал осуществить давнюю мечту – приобрести собственный самолёт. Ходили слухи, что купить дорогую игрушку ему помогла Нелли де Вогюэ. Эта деятельная женщина занимала всё больше места в жизни Сент-Экзюпери, продолжая оставаться подругой Консуэло.

Элен (Нелли) де Вогюэ. Рисунок А. де Сент-Экзюпери

Но человеческие чувства похожи, скорее, на непостоянную морскую стихию, а не на монолитные недвижимые скалы. Антуану как воздух необходимы были ранее не испытанные эмоции, новые люди, новое восхищение его мужеством, интеллектом, творчеством. Как большинство мужчин его славного рода, он был конкистадором, завоевателем, но приобретал не земли, а сердца. Консуэло давно стала захваченной и даже обустроенной территорией, она уже не удивляла, как раньше, своей оригинальностью, непохожестью на других знакомых женщин, не горячила кровь, не пробуждала азарта охотника, а всё чаще утомляла суетностью и неугомонностью. И он спешил покинуть дом в поисках – чего? Не покоя, нет, а того ровного уютного тепла, каким было наполнено его детство.

Меньше всего на страну детства походила Страна Советов – СССР, куда в качестве корреспондента газеты «Пари-Суар» без особого желания отправился Сент-Экзюпери в апреле 1935 года.

Путешествия и впечатления

Один в роскошном спальном вагоне он долго ехал на северо-восток через всю Европу. Самым сильным впечатлением от дороги стал спящий малыш в вагоне с польскими рабочими, высланными из Франции. «Я смотрел на гладкий лоб, на пухлые нежные губы и думал: вот лицо музыканта, вот маленький Моцарт, он весь – обещание! Он совсем как маленький принц из сказки, ему бы расти, согретому неусыпной разумной заботой, и он бы оправдал самые смелые надежды!»

Так из дорожных впечатлений прорастал замысел «Маленького принца».

На вокзале в Москве его встретил французский журналист Жорж Кессель, брат приятеля Антуана Жозефа Кесселя, и отвёз в гостиницу «Савой». Сент-Экс намеревался на следующий день вместе с другими иностранными журналистами наблюдать народное ликование у стен Московского Кремля. Но оказалось, что в редакции газеты совершили ужасную промашку: не заказали заранее пропуск на Красную площадь. Антуан легкомысленно решил, что как-нибудь сумеет пробраться в это сердце Москвы.

Самолет Максим Горький на Красной площади. 1935 г.

Однако Сент-Экс попал в страну, где было запрещено всё, что не разрешено. Утром двери «Савойя» оказались заперты, охрана никого не выпускала – пришлось проявить смекалку и воспользоваться окном на первом этаже, чтобы ускользнуть и незаконно влиться в безликую колонну демонстрантов-трудящихся. Когда сплочённая людская толпа распалась и в ней показались индивиды, писатель отметил «чудо возвращения к человечности». Он стал одним из первых западных журналистов, критически отнесшихся к сталинскому правлению. Увиденное позволило ему написать первую статью и отправить по телефону в редакцию – он всегда с большим трудом писал заказные статьи, но здесь поспешил.

К счастью, остальные шаги французского корреспондента были оформлены надлежащим образом.

Почему-то принято считать, что Антуан де Сент-Экзюпери и Михаил Афанасьевич Булгаков встретились в Москве в мае 1935 года и, разумеется, не могли не подружиться. Даже высказываются смелые предположения, что Булгаков в «Мастере и Маргарите» придал Воланду черты нового знакомого. Между тем в дневнике последней жены Михаила Булгакова, Елены Сергеевны Шиловской-Нюренберг, имеется следующая запись: «3 мая 1935 года. Первого мая мы… вечером поехали кругом через набережную и центр (смотрели иллюминацию). У Уайли (советника американского посольства) было человек тридцать. Среди них… какой-то французский писатель, только что прилетевший в Союз… Шампанское, виски, коньяк… Писатель, оказавшийся, кроме того, летчиком, рассказывал о своих полетах. А потом показывал, и очень ловко, – карточные фокусы».

Больше о писателе-лётчике в бумагах Булгаковых никаких упоминаний не имеется. Так что с многообещающим поворотом сюжета, скорее всего, придётся расстаться.

Антуану предстояло главное: полёт на чудо-самолёте «Максим Горький» (АНТ-20). Построенный в 1934 году в единственном экземпляре, он был тогда самым большим самолетом в мире – размах крыльев этого восьмимоторного гиганта достигал 63 метров. Грандиозный механизм мог поднять в воздух восемьдесят человек и при этом покрывать огромные по тому времени расстояния. «Максим Горький» олицетворял воздушную мощь Страны Советов. Продемонстрировать ее перед кинокамерами иностранных журналистов и отечественной публикой было намечено 18 мая в небе над Москвой. В числе почётных пассажиров числился и Сент-Экс – он планировал описать полёт гиганта в очередном репортаже для «Пари-Суар». О предвкушении полёта он накануне рассказал по телефону Консуэло.

Хотя «Максим Горький» летал уже около года,