Мучительная любовь и отчаянная страсть Сент-Экзюпери - Елена Ивановна Майорова

была обращать к Создателю: «Боже, вам незачем слишком утруждать себя. Только оставьте меня такой, какая я есть. Я кажусь тщеславной в мелочах, но в серьезных вещах я скромна. В мелочах я кажусь эгоисткой, но в серьезных случаях я способна отдать себя всю, даже свою жизнь. В мелочах я кажусь нечестной, но я счастлива, только когда чиста. Боже, сделайте меня такой, какой мой муж всегда видит меня, спасите моего мужа, потому что он по-настоящему любит меня и без него я буду сиротой… Он выглядит таким сильным, невозмутимым, но на самом деле, стоит мне не пошуметь в доме, и он полон тревоги… Сделайте так, чтобы я всегда шумела в доме, даже если я от времени до времени и разбиваю что-нибудь. Помогите мне сохранить ему верность и не видеться с теми, кого он презирает и кто ненавидит его. Это приносит ему несчастья, потому что я – его жизнь. Храните, Боже, наш дом. Аминь! Ваша Консуэло».

Антуан говорил жене и другие приятные вещи: «Когда я лечу среди звезд и вижу вдали огоньки, я не знаю, то ли звезда в небе, то ли лампа на земле подает мне знаки, и тогда я говорю себе, что это моя маленькая Консуэло зовет меня, чтобы рассказывать свои истории, и я лечу на эти пятнышки света».

Однако его образ жизни не изменился. Он по-прежнему много времени проводил с друзьями в кафе, «вращался в свете», флиртовал с хорошенькими женщинами. Это до крайности бесило Консуэло. Она рассказывала об этом периоде: «Скоро я стала несправедливой, ревнивой, сварливой, неуживчивой. Я не хотела уступать ни единой улыбки тем женщинам, приглашения которых заполняли его ежедневник, – приглашения на коктейли, завтраки, встречи. Мне не хватало того, что подарил мне Господь, сделав его женой. Я стала злобной, не выносила всех этих притворяющихся скромными девиц, студенток, просивших автограф на книге, на фотографиях, я уж не говорю о тех, которые осмелились проникнуть в нашу личную жизнь».

Супруги вступили в замкнутый круг: чем более бушевала Консуэло, тем сильнее Антуан стремился ускользнуть из дома.

Он нашел работу корреспондента издания «Пари Суар»; и его наконец-то приняли в «Эр-Франс» – крупнейшую в то время национальную авиакомпанию Франции – но отнюдь не пилотом, а в службу пропаганды, с мизерным жалованьем. Сент-Экзюпери надеялся на другое место и на совсем другую зарплату, и это предложение стало всего лишь утешительным призом. Но к этому времени он уже дошёл до крайней степени отчаянья, чтобы гордо отказаться.

В этот период он охотно ездил с лекциями, собирал полные залы и умел заинтересовать аудиторию. Он заводил новые знакомства с интересными людьми, почти закончил сценарий по книге «Южный почтовый».

В «Эр-Франс» Мермоз познакомил Антуана с Жозефом Кесселем (1898–1979), сыном евреев, из-за погромов эмигрировавших из России. Тот был известен как автор романов об авиаторах: «Экипажа», посвященного жизни пилотов во время Первой мировой войны, и «Ветра пустыни», первой книги об «Аэропостали». Оба писателя приняли друг друга и подружились.

Тридцатые годы во Франции стали эпохой разобщения и кризиса. Старый враг по ту сторону Рейна, Германия, сплотилась в ожидании рывка для «расширения жизненного пространства». Многие друзья и знакомые Антуана глубоко погрузились в политику. К власти в стране рвались коммунистические экспроприаторы Мориса Тореза, монархические реставраторы Шарля Морраса и фашистские погромщики Жака Дорио. Амбиции трёх лидеров и несовместимость идеологических позиций сделали невозможным их объединение. В этой разобщённости выделялся подполковник Франсуа де ля Рок с последовательной позицией французского националиста. В отличие от многих правых деятелей, выступавших под лозунгом «Лучше Гитлер, чем Народный фронт», он готовился к отпору потенциальной германской агрессии и считал свою партию достаточно сильной для самостоятельных действий.

Жан Мермоз, прославленный лётчик, этакий французский Нестеров, весьма популярный в тридцатые годы, уверовал в способности де ля Рока стать лидером обновления страны. В составе военизированной организации «Огненные кресты» этот «жилистый жёсткий парень» выстроил целую сеть «Парашютных клубов Мермоза» для подготовки молодых французских авиаторов. Мермоз пытался вовлечь в свою деятельность и Сент-Экса, но друга в то время политика интересовала далеко не в первую очередь, да и склонности к политическим играм он никогда не испытывал. Далёкие перелёты, неведомые страны, новые впечатления – вот это да!

В июле 1935 года «Эр-Франс» послала его в ознакомительную поездку на Дальний Восток – в Сайгон. Сент-Экс должен был пилотировать самолёт. Путешествие было организовано Жозефом Кесселем, который в юности участвовал в интервенции на Дальнем Востоке России[19].

Консуэло не хватало внимания, она была недовольна: «Зачем я нужна? Какую роль я играю? Что должна сейчас делать? Ждать, ждать и ждать…»

В отсутствие мужа она не собиралась играть роль Пенелопы. Ночи проводила в барах, нередко злоупотребляя спиртным, знакомилась с мужчинами, заводила интрижки, которые отнюдь не скрывала, а скорее ими бравировала… Но это не помогало вернуть супруга в лоно семьи. «Я была несчастна, омерзительно несчастна. Я исповедовалась всем, кто готов был слушать, – портнихе, доктору, адвокату, лучшей подруге, всему Парижу. Я действительно полагала, что „весь Париж“ сжалится надо мной, что он защитит меня, умерит мою любовную печаль. Я была молода и наивна», – откровенничала Консуэло в «Мемуарах Розы».

Сент-Экзюпери предстоящий полёт чрезвычайно возбудил: небо, новый маршрут, нехоженые дороги, экзотика… Особенно воодушевляла встреча с сестрой Симоной, – она навсегда попала под волшебство Востока и сейчас работала там с гуманитарной миссией. Общение с ней вернуло Антуана в чудесные времена Сен-Мориса. Кроме того, сестра посоветовала ему отправиться в более дикие края, где не было и следов западной цивилизации. В самом деле, он давно мечтал увидеть храм Бантей-Срей в Камбодже, «жемчужину кхмерского зодчества», входящий в храмовый комплекс Ангкор-Ват. Он знал, что Бантей-Срей строился как характерный для Камбоджи тип культового сооружения – храм-гора (пранг), трёхъярусная усечённая пирамида с башнями на вершине. Его окружала прямоугольная стена с искусственным прудом. Дорога от входной башни до храма была обрамлена парапетами, украшенными скульптурами змееподобных существ с девятью головами – нагов.

Сент-Экзюпери был движим не только любознательностью. Его интересовали подробности скандала 1924 года, когда французский интеллектуал без определённых занятий Андре Мальро был уличён в краже кхмерских произведений искусства. В Париже охотно скупали артефакты, привезенные из Камбоджи и Вьетнама. Откровенно грабительские методы, с помощью которых Мальро добывал поставляемый «товар», нисколько не смущали коллекционеров. Мальро попытался похитить четыре статуи апсар – девушек со сверхспособностями, духов облаков и вод, обольстительниц в золотых диадемах, с руками, гибкими, как виноградные лозы, и длинными стройными ногами. Прихватил он и фрагменты резных