Рюрик. Князь из будущего - Владимир Викторович Бабкин

варианты и свои хитрости. Мы с офицерами, вроде, проговорили все возможные сценарии, но ободриты мыслят иначе, как всякие дети Природы. Квинтилий Вар тоже был уверен в своём превосходстве и что грязные дикие германцы не чета трём легионам вышколенных, закалённых в сражениях, римлян. Но, каков итог? Дикие германцы уничтожили в Тевтобургском лесу три непобедимых римских легиона. А ободриты ничуть не глупее германцев. Так что…

Ну, и что то, что мы по огневой мощи намного сильнее? У Мечислава обученных мечников и секирщиков с лучниками намного больше, чем нас. Засада. Измена, внезапный бой накоротке, где на нас бросятся со всех сторон с острыми железками и нас опрокинут за считанные даже не минуты, за десятки секунд. А захватить «Штокман» и огнестрельное оружие — это такой куш, за который можно и рискнуть. И тогда сам Мечислав станет мужем Пресланы (хоть под каким предлогом), а старый Гостомысл очень быстро перестанет коптить грешное небо северных земель.

Это возможно. Потому мы держим на прицеле не только открытую воду, но и «союзные» драккары вокруг «Штокмана», а небе кружат наши дроны и коптеры, заглядывая в каждую дырку и отслеживая каждое подозрительное движение.

Посты усилены. Выданы боевые патроны.

Нападение, если оно будет, может произойти либо до подхода к Любше, либо уже на берегу. В любом случае, если Мечислав задумал худое (в духе своего времени), то в Ладогу он захочет прийти с силой великой под своей рукой. Тогда игра стоит свеч, и он будет диктовать Гостомыслу свои условия.

Поэтому все драккары шли и будут идти не ближе двух кабельтовых от нас, чтобы нельзя было дотянуться стрелой с их кораблей до «Штокмана» и катеров. Перед Любшей же, они пройдут раньше и станут выше по течению. И меня меньше всего заботило то, «а что подумают люди?» Подумают, что Один, Тор и Фрейя вовсе не идиоты, вот и всё.

Суровый век.

Кривиньш прокричал с камбуза:

— Товарищ командор, обед стынет, может, пора фехтовальщикам и честь знать?

А тут ещё подошёл старпом:

— Товарищ командор, Мартов с ребятами дошли до островов в устье Свири. Отобедают у островов и назад.

— Что «Орланы»?

— Тот, что при росгвардейцах, угроз не видит, на катерах всё спокойно. Второй передал снимки Любши, полетел к Ладоге, а потом будет глубины Волхова проверять.

Киваю. Что ж, пора и нам к трапезе приступать.

— Добро, Петрович, — говорю с старпому, — мы с Ольгой спускаемся, а ты прикажи Никитину тренировку заканчивать и вторым заходом на обед людей отпускать.

— Сделаю, Руслан Григоричь, — отвечает Мёллер и спешит на палубу.

Беру Ольгу за руку.

— Дорогая, сегодня наш кок обещал нам царский обед…

Жена смеётся.

— Ага, муж мой, пошли уху и рыбные котлеты вкушать.

* * *

НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». ВЕРХНЯЯ ПАЛУБА. 10 мая 862 года.

Обед был славный. К рыбным котлетам Кривиньшь смог сделать брусничный соус вместо кетчупа и даже немного лапши налепил. Мастер. Из… гм… из ничего конфетку сделает. Как доберемся до Любши, может, что из плодов наменяем у местных. Хотя бы овес или ячмень.

По окончании обеда жена предложила выйти на ют. Там после тренировок чисто и пусто. Свежо, но солнышко греет. Почему бы не прогуляться немного с любимой женщиной?

Ольга подвела меня к носовому крану. Подальше от прочей публики. Стоим рядом.

— Рус. Я подумала, насчёт Пресланы.

Поворачиваюсь к ней:

— И какое твоё решение?

Тема уже обсуждалась. И не только на закрытом мужском собрании в узком кругу старших офицеров. Вопрос нужно было решить так или иначе ДО БЕРЕГА. Это определяло наш дальнейший статус, политику, стратегию и, вообще, личные отношения. В том числе и наши семейные. Мы говорили с Олей. Она говорила с Фадвой и Грековым. Я не настаивал, даже отнекивался. Не принято у нас это.

Ольга выдохнула:

— Ладно. Я понимаю всё. Я согласна. Она — славная девочка. Но, гарема не будет, запомни и запиши себе где хочешь!

О чём сыр-бор? Тут всё просто и непросто. Очень непросто. Не объяснить одним словом или предложением. Тут и личное, и государственное, если уж мы собираемся строить государство.

В общем, наш статус богов — штука хорошая. Местами даже в чём-то приятная. Уважаемая. Но, боги для местных — понятие абстрактное. Ну, спустились на грешную землю трое и что? Они и с небес за людьми наблюдают! Воплотились в человеческую плоть? Что теперь, местным падать ниц? А они не приучены, они люди гордые и очень практические. Они умеют придумывать себе богов и духов, но совершенно не обязаны им подчиняться. Как гласит формула: «Я не твой раб, Один, но ты мой Господин».

Жаловалась тут давеча Ольга, что мои два преторианца, со всем уважением к ней, но не исполняют её приказов. Никак и ни при каком условии. Тем более грозить карами им было бесполезно — Один их защитит, а если что, — возьмет с собой в Вальхаллу. Они клятву давали мне, и выполнять приказы женщины не будут, даже если она богиня.

Ладно, я отвлёкся.

Короче, статус богов, тут значил мало. У смертных свои дела, а у богов свои. Со всем к богам почтением, как говорится, наше вам с кисточкой.

Нужна «легализация» и статус. От этого зависело почти всё. Будущее Руси, наше будущее. Наёмных князей могут выгнать. Местные уже не раз это делали. Потом правда без князя натерпелись. Потому и позвали Преслану с дружиной. Чтобы князь был местный. Сам он, его мать или жена должны были родится здесь… И, сходя на берег, я должен иметь четкое понимание, что я еду к деду Пресланы свататься и готов сражаться за неё. Или я её просто передаю деду из рук в руки, и она выходит замуж за какого-то Вадиима, которому дедом обещана. На этом наша миссия завершается и можно отваливать. Или тупо начать огнём и мечом покорять всё вокруг.

На офицерском собрании мне было заявлено, что последняя стратегия — это последнее что мы должны делать на будущих своих землях, если мы не хотим быть просто ватагой пиратов-разбойников.

А тут ещё сама Прислана начала подбивать клинья и к Ольге, и напрямую ко мне. Мол, не хочу замуж за Вадиима. Хочу остаться с вами. Мол многожёнство у них не только в порядке вещей, но и обязательно для будущего князя, коим Один, безусловно, станет после Гостомысла. А дед очень стар и