Фабрика смерти - Ота Краус

стал свидетелем «научных» опытов эсэсовских врачей Фишера, Клайна и Менгеле. Они из вновь прибывших заключенных выбирали 100–150 мужчин и женщин в возрасте от 18 до 30 лет. Затем в отличие от остальных жертв их расстреливали, а не отравляли газом. Тотчас же после расстрела у них вырезали куски мяса и отправляли в бактериологический институт в Райско, где это мясо служило питательной средой для выращивания бактерий. Один эсэсовец, ассистент врача, объяснял мне, что для этой цели можно было бы использовать и конское мясо, но ведь его мало…　

У молодых женщин брали кровь. Это продолжалось несколько минут, а потом, когда женщина теряла сознание, ее полуживой бросали в огонь. Мне говорили, что эту кровь отправляли во фронтовые госпитали.　

Летом 1944 года наш прежний начальник эсэсовец Форет, работавший недостаточно энергично, был заменен новым эсэсовцем — Моллом. Молл произвел полную реорганизацию в работе крематория. По его распоряжению были выкопаны ямы для сжигания трупов. Когда бывало много работы, Молл сам помогал нам бросать трупы в эти ямы: засучив рукава, он работал за двоих.　

Этот фанатик и безумец не курил и не пил. Он любил говорить, что приказ есть приказ, и, если бы ему Фюрер приказал, он сжег бы и собственную жену с ребенком.　

Расстрелы и зрелище человеческой крови доставляли ему колоссальное удовольствие. А самым его любимым развлечением была игра с детьми матерей, ожидающих смерти. Он с улыбкой подходил к такой женщине, целовал ее ребенка, давал ему шоколад и уносил ребенка,　пообещав вскоре вернуться. А затем бросал его в кипящее человеческое сало.　

Так он делал по нескольку раз в день, а потом восклицал: «Для родины я сделал уже достаточно!» И заказывал завтрак своему слуге, заключенному французу.　

Два раза Молл приводил меня в свою квартиру, недалеко от Освенцима; я доставлял ему одежду и белье для его жены и сына. Семилетний мальчик спрашивал отца, когда тот принесет ему какие-нибудь картинки и сказки. Мне казалось, что мальчик знал, что вещи, которые ему приносит отец, принадлежали людям, убитым в Биркенау.　

Я видел, как в газовых камерах умирали люди почти из всех европейских стран. Я — самый старый и единственный из всех членов биркенауской и освенцимской особых команд, который все пережил и лишь случайно избежал смерти, потому что один год я пробыл в Моновицах. Мне до сих пор не верится, что все это я пережил. Это как будто дурной сон.　

Все было гораздо страшнее, чем об этом можно рассказать».

ЗОЛОТАЯ ЛИХОРАДКА

Некоторые заключенные Биркенау платили колоссальные деньги контрабандистам, которых было много среди вольнонаемных специалистов и даже эсэсовцев. Ни золото, ни драгоценные камни цены в лагере не имели, цену там имела только жизнь.

В одежде и обуви, остававшихся после убитых в газовых камерах, обычно бывали скрыты ценные вещи. Поэтому заключенные из отряда Канада обязаны были очень тщательно осматривать одежду. Но иногда бриллианты или доллары прятались так хитроумно, что даже при тщательном осмотре одежды их не находили. Потом вдруг тот или иной заключенный из отряда Канада случайно обнаруживал зашитые в одежде драгоценности или золотые монеты, спрятанные в каблуке.　

Весной 1943 года, когда в лагерь прибывали эшелоны из Греции, заключенные из команды Канада передали нам связку инжира. Мы принялись за инжир, но чуть не поломали зубы, в каждый плод была засунута золотая двадцатифранковая монета!　

Заключенные из команды Канада тайком проносили в лагерь большие ценности. В обмен за них они получали продукты, одежду, обувь, алкогольные напитки, сигареты и другие вещи, которые доставлялись в лагерь вольнонаемными и эсэсовцами. Эти операции назывались «организацией».　

В лагере спасти жизнь мог только тот, кто что-либо «организовывал», прочим же заключенным грозила голодная смерть. Заключенного, который «организовывал», можно было узнать с первого взгляда: он лучше выглядел и был одет добротнее. Это всегда использовали эсэсовцы и капо. Они выслеживали такого «организатора» и начинали заниматься вымогательством. Если же заключенный не мог понять, о чем идет речь, на него писался донос, и он переходил в руки лагерного гестапо.　

Так выработалась система взяток, основанная на кулачном праве. Капо имели в своих отрядах целые группы заключенных, которые «организовывали» для них различные вещи. В обмен за эти вещи капо не трогали их, и они могли жить относительно спокойно. Ценности доставались с большим риском для жизни. Если «организатора» заставали на месте преступления, его ждала смерть.　

Эсэсовцы ходили из блока в блок и то там, то здесь устраивали обыски. Единственной целью этих обысков было вымогательство у старших по блокам. А для того чтобы удовлетворить наглые требования эсэсовцев, старшим по блокам приходилось в свою очередь вымогать вещи у заключенных. За это заключенные могли получить больше еды и лучшее место в блоке.　

Эсэсовцы отбирали у заключенных вещи, которые запрещалось держать в лагере, и часто сообщали об этом в гестапо.　

Кажется невероятным, но это правда, что эти же эсэсовцы поддерживали тесные связи с заключенными. В обмен на ценные вещи они поставляли им сигареты и алкогольные напитки. Если какому-нибудь заключенному угрожал донос в гестапо, то спасти его могли лишь связи с эсэсовцами. Коррупция зашла так далеко, что донос можно было задержать у самого коменданта лагеря в обмен на крупную сумму.　

У всех эсэсовцев была одна цель: как можно скорее обогатиться, раздобыть такие ценные вещи, которые нельзя купить нигде. Все это они доставали у заключенных, пытавшихся избежать газовых камер и наказаний и стремившихся облегчить свою жизнь. Связи заключенных с эсэсовцами были чрезвычайно опасны, ибо эсэсовцы всегда старались избавиться от слишком много знавшего свидетеля.　

Эсэсовцы очень строго преследовали контрабандную торговлю продуктами и спиртными напитками. В то же　время сами очень часто приносили в лагерь и то и другое. Так, например, адъютант коменданта лагеря занимался торговлей алкоголем. У него были посредники из эсэсовцев, распространявшие спиртные напитки среди заключенных.　

Бойкую торговлю продовольствием вели именно самые рьяные из эсэсовцев. Причем они занимались оптовой торговлей, например сигареты продавались только тысячами.　

Условия жизни заключенных менялись в зависимости от обстановки на фронтах. Военные неудачи Германии расшатывали дисциплину эсэсовцев, а это в свою очередь сказывалось и на заключенных. Зимой 1942/43 года, после победы Советской Армии под Сталинградом, нам часто приходилось слышать такие изречения эсэсовцев: «Еще не конец войны!», «За пять минут до конца войны мы всех вас уничтожим!»　

Эсэсовцам постоянно внушалось, что в лагерь должна вернуться железная дисциплина 1942 года. В то же время все разговоры о конце войны пробуждали в