Солдат Отечества. 1812 - Денис Старый

А я всё ещё недоумевал: что это за такая благодарность? На контрасте бросил взгляд в сторону корнета. Я не готов был даже покаяться за то, что нашего корнета считал спесивым и неблагодарным. Всё познаётся в сравнении. И сейчас, рядом с этим поручиком, наш корнет казался образцом благородства.

— Младший унтер-офицер Белявин, я выражаю благодарность и это… — он полез в карман и выудил оттуда серебряный рубль. — Вот. Держи!

Взял, чтобы только не обижать корнета, который как-то сильно потерялся в присутствии другого офицера. И может я и не знаю ценность нынешних рублей, но… Один рубль за то, что я сделал? Да ну на!.. Ну пусть Героя России за подобное в иной жизни не получил бы. Но Орден Мужества — точно. Рубль…

А еще и поручик смотрел на меня как на… как на ничто. В его глазах не было ни тени признательности, ни намека на уважение. Только холодное, надменное безразличие. И выглядел он так, словно бы только что с парада.

Аккуратный мундир, хоть и помятый, но чистый, сапоги блестели так, что там можно было бы увидеть собственное отражение, если бы не пыль дорог. На нём не было ни единой царапины, ни пятнышка крови, ничего, что выдавало бы ужасы плена. Киношный злодей, которых часто рисуют худыми и с острыми скулами.

— Любезный Карл, — обратился он к нашему корнету, его голос был холоден и высокомерен. — А ничего более важного, чем представлять меня унтеру, вам в голову не приходит? Если уж я ваш гость и вы решили командовать всем этим сбродом, то удосужьтесь распорядиться насчёт обеда.

При этом было совершенно понятно, что голод, как известно, не тётка. От нашей рыбы, уже снятой с огня и разложенной на свежей, только что собранной траве, шёл такой аромат, который не мог оставлять равнодушным даже самых изощрённых гурманов. Сладковатый запах дыма, смешанный с аппетитным запахом жареной рыбы, щекотал ноздри, заставляя желудок предательски урчать.

— Да, пожалуй, вы правы, я веду себя несколько неучтиво, — признался корнет, поспешно склонив голову.

И тут же потерял в моих глазах несколько баллов уважения, которые с таким трудом набрал. Его поспешная угодливость по отношению к этому хаму резала слух и глаз.

Они оба развернулись, даже не взглянув на меня, и направились к рыбе. К МОЕЙ, сука, рыбе! Той самой, которую я, рискуя жизнью, ловил голыми руками в прохладной воде. С мыслями о которой жил последние пару часов.

— Да не серчай, не по доле твоей солдатской серчать на офицеров, — со спины подошёл Потапыч, тут же принявшись меня нравоучать, как старый ворчливый дед. Его рука дружески, но твёрдо легла на моё плечо, удерживая от необдуманных действий.

— Что за гусь щипаный? — спросил я, головой кивая в сторону гордо вышагивающего, спасённого мной поручика. Мой голос был низким, полным подавленного раздражения.

— Так сам же ты этого гуся и освободил. А он уже сказал, что ты его чуть ли не силком привел. Но не нужно это обсуждать нам… — сказал Потапыч, но сам же, противореча своим словам, отвёл меня в сторону, начал нашёптывать в ухо все те сплетни и информацию, которую удалось собрать по спасённому.

Он был подобен живому источнику новостей и слухов, всегда в курсе всего, что происходило вокруг.

— … вот… так что, благодаря протекции дядюшки этого поручика, нашего корнета и определили в Ахтырский гусарский полк, — говорил Потапыч, его шёпот был едва слышен, но каждое слово долетало до моего слуха. — На что, судя по всему, дворянчик из хилых, бедных немцев. А ещё, — Потапыч даже привстал на носочки, чтобы дотянуться до моего уха и практически вплотную к органу слуха сообщить ещё одну важную новость.

— А ещё… — он посмотрел по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь нас, и только потом продолжил. — Похоже, что наш корнет влюблён в сестрицу энтого поручика. Вот так-то…

— Теперь понятно, почему он даже подставлял своих людей, то есть нас, под пули, чтобы только гуся этого вытащили из плена, — сказал я, не сдержав сарказма. Потапыч пшикнул, ёжился, нервно крутил головой до хрусташей, чтобы только никто рядом не услышал моих громких слов. Его лицо было полно тревоги.

— Ещё такое скажешь, выпарю! — пригрозил он, его глаза забегали.

Я представил указательный палец ко рту, таким жестом показывая, что говорить больше и обсуждать подобное не намерен. Действительно, зачем плодить себе проблемы на ровном месте, тем более из-за длинного языка, они за вынужденных поступков, которые посчитал бы единственно правильными вопреки мнению даже офицеров. Я решил оставить свои мысли при себе.

А они были точно не про радужных пони на белоснежных облаках. Этот поручик явно же тварь. И он что-то задумал. Зачем тогда говорить, что я его толкал? Глупость же… словно из плена взвалиться — преступление.

Но уснул я все же с мнением, что таких молодцов, как мы, которые немало, особенно если считать только две недели сроку, навели шороха у врага, должны же за такое наградить. Командование обязательно разберется.

И что у нас, русских, такая вера в то, что наступит справедливость? Нет, она есть, но наступает, как мне кажется, реже, чем несправедливость.

Глава 14

Окрестности Бобруйска

14–15 июля 1812 года

Мы переночевали здесь. До этого казачки, разделившись на две группы, конно обшарили все окрестности, или почти все. Ещё я посылал и Ефима, чтобы он полазил по лесу, послушал его, посмотрел, нет ли тут где-нибудь рядом французов или представителей их союзников. Ну и на предмет какого зайца… Не выходил он у меня из головы, как только подступал голод.

Его умение бесшумно передвигаться по лесу и чутьё дикого зверя были бесценны. Он вернулся с сообщением о том, что всё чисто, ни души.

— На нашем берегу, так и никого нет. А на том видал… но то наши, по одежи другие, не как вы, но словно бы наши, — докладывал он.

— Держись нашего плутонга егерей, — сказал я.

Ей Богу, если бы эти люди польстились бы стать партизанским отрядом, то одним из ценнейших кадров был бы Ефим. Не отпустил бы парня, не нытьем, так катаньем, оставил бы при себе.

Но… Никто даже слушать не хочет, чтобы партизанить. Не понимают этого люди. И самого явления словно бы боятся. Как разбойники. Все, кто в лесу — лихие. Ну и как питаться, как избавляться от клещей… Понятно, что