После развода. Бывший работает на меня - Виолетта Весна

— Вы понимаете, что это не свободное финансирование? — спросил председатель комитета.

— Понимаю. Это долг, который завод обязан выплатить из работы, а не из следующего обещания.

Комитет ушел голосовать. На этот раз мы ждали двадцать минут.

Реструктуризацию одобрили единогласно. Постоянный график вступал в силу после подписания документов на следующий день. Требование о досрочном погашении снималось.

Я позвонила Нине первой.

— Банк одобрил три года, — сказала я. — Условия жесткие, но выполнимые. В ежедневный отчет пока не ставим, до подписания пишем «одобрено комитетом».

— Поняла. Людям скажу на сменном собрании.

— Шестидесятая установка?

— Датчик заменен, отдельный тест идет четырнадцать часов. Отклонений нет.

— Хорошо.

Михаил мне не звонил. Он узнал решение от своего непосредственного руководителя, как и должен был.

После банка я приехала на дисциплинарное заседание по Нечаеву. Павел сидел рядом с адвокатом. Перед ним лежало соглашение о возврате премии и проект прекращения трудового договора.

Оксана зачитала установленные факты: изменение количества, удаление пометки о пилоте, использование технического протокола в другом объеме и направление таблицы технологу как утвержденной. Отдельно назвала ошибки прежнего директора, формы согласования и технологической службы. Павел отвечал только за собственные действия.

— Я не знал, что реле дефектные, — сказал он.

— Комитет это подтверждает, — ответила Оксана. — Вам не вменяют намерение причинить вред или получить деньги от поставщика.

— Тогда за что увольнение?

— Вы предлагаете соглашение сторон сами. Если отказываетесь, комитет рассмотрит взыскание по действующей процедуре. Основание — изменение документа без завершенного технического согласования и недостоверное первое объяснение.

Павел посмотрел на адвоката.

— Я не хочу уходить с формулировкой за виновные действия.

— Поэтому вам предложено соглашение без такой записи, — сказал юрист завода. — Возврат премии добровольный, отдельно. Вы можете не подписывать.

— А прежний директор ничего не возвращает?

— Его договор прекращен до этой проверки. Совет рассматривает гражданские последствия отдельно, но выплаченной премии по этой закупке у него не было.

Павел повернулся ко мне.

— Вы же понимаете: если бы реле прошли тест, никто не стал бы искать эту таблицу. Завод получил бы экономию, мне бы дали грамоту.

— Возможно. Это не сделало бы изменение согласованным.

— Здесь всегда так работали.

— Поэтому один пилотный протокол превратился в серийный договор. Мы меняем порядок.

Он подписал соглашения после десятиминутного перерыва. Последним рабочим днем было первое октября. Дела закупок он передавал заместителю под контролем Оксаны, премию сто восемьдесят семь тысяч возвращал двумя платежами в течение месяца. Завод не объявлял его преступником и не скрывал дисциплинарный факт в материалах совета.

После заседания я не почувствовала удовлетворения. Павел лишился должности из-за решения, которое при удаче могло остаться незамеченным. В этом и состоял смысл новой системы: качество действия не должно зависеть только от того, повезло ли с результатом.

Во вторник совет директоров рассматривал будущее завода. Соколов раздал две модели. Продажа оставшейся площадки давала собственнику деньги быстрее и без производственного риска. Работающий «Арктон» при выполнении контракта, сокращении административных расходов и выплате долга приносил больший результат за три года. Разница не была огромной. Ее обеспечивали сервис, сохраненный участок и новый график «Меридиана».

Я представила фактическое состояние: пятьдесят девять установок приняты, одна на повторном тесте, сто восемьдесят четыре комплектовались для следующих этапов, пятьдесят шесть находились в плановой закупке. Штат оставался четыреста двадцать восемь человек; двенадцать вакансий закрывались, массового увольнения не было. Денежный поток на ближайшие восемь недель оставался напряженным, но положительным при соблюдении графика клиента.

— Что произойдет, если «Меридиан» расторгнет договор в декабре? — спросил председатель рисков.

— Завод нарушит банковский показатель и вернется к пересмотру, — ответила я. — Поэтому параллельно отдел продаж готовит малые заказы и сервис. Они не заменят контракт полностью, но покроют постоянные расходы на треть. Гарантии сохранения без продаж я не дам.

— То есть через три месяца мы можем снова оказаться здесь.

— Можем. Разница в том, что теперь риск виден заранее, закупки проходят двойную проверку, а долг имеет график. Совет будет выбирать по фактам, а не после кассового разрыва.

Соколов представил заключение: реструктуризация выгоднее продажи при вероятности выполнения контракта выше шестидесяти пяти процентов. После частичной приемки независимые эксперты оценивали ее в семьдесят четыре.

Совет проголосовал за сохранение производства. Пять голосов «за», один «против». Решение о продаже основной площадки отменили. Землю под действующими цехами исключили из переговоров с девелопером.

Только после этого Соколов открыл второй вопрос.

— Ваш временный договор заканчивается завтра, — сказал он. — Холдинг предлагает трехлетний контракт генерального директора. Фиксированная часть прежняя, годовая премия зависит от денежного потока, долга и выполнения договоров.

— У меня есть условия.

— Мы ожидали.

Я перечислила их. Постоянный операционный директор после открытого конкурса. Независимое подчинение качества совету по вопросам остановки продукции. Публичные показатели долга и зарплаты раз в месяц. Премия руководителей закупок не зависит только от снижения цены: в нее входят качество, срок и итоговая стоимость владения. Решения о Михаиле до конца года остаются у комитета,