После развода. Бывший работает на меня - Виолетта Весна

и собеседования, назначила годовые показатели и отказала в дополнительной ставке, которую он просил для испытательного отдела. Дома Михаил пожаловался на ее упрямство. Утром принес ей переработанный план в пределах бюджета.

Так выглядело нормальное подчинение, когда личное мнение генерального директора не требовалось.

Контракт с «Меридианом» мы завершили двенадцатого июня, на десять дней позже последнего измененного графика. Завод заплатил еще один штраф за февральскую задержку поставщика корпусов. Повторного дефекта реле, соединений или датчиков не было. Юрий Светлов подписал окончательный акт после выборочного аудита и не добавил ни одного доброго слова ради торжественного момента.

Зато через неделю прислал запрос цены на сервис следующих двух лет. Это было полезнее похвалы.

Долг уменьшился с шестидесяти четырех до пятидесяти трех миллионов рублей. Мы соблюдали график, не пропустили ни одного платежа и дважды переносили капитальные расходы после согласования с банком. Первый квартал принес умеренную прибыль — четыре миллиона двести тысяч после налогов. Ее не хватало на премии мечты и новый административный корпус. Хватало на резерв, ремонт стенда и повышение оплаты ночных испытателей.

Штат составлял четыреста двадцать три человека. Двенадцать ушли сами, семь пришли на открытые вакансии, часть работников перешла на обновленную линию после обучения. Завод не стал расти каждый месяц. Он перестал жить так, будто следующая удачная поставка отменит долг.

В день запуска в цех приехала Ася. С января она жила в Ярославле, училась на подготовительной программе и заканчивала школьные предметы по индивидуальному плану. Выпускные экзамены сдала в Берестове, затем вернулась в мастерскую защищать итоговый проект.

Она принесла макет тележки для перевозки малых холодильных блоков. Рукоятка регулировалась по высоте, крепления можно было менять без отдельного инструмента. Михаил изучил конструкцию и спросил:

— Почему колесо такого диаметра?

— Потому что я измерила ваши пороги, — ответила Ася. — Маленькое застревает.

— Можно показать ремонтной службе?

— После защиты. И с моим именем в файле.

— Договорились.

Она посмотрела на меня.

— Зафиксируй свидетелем.

— Уже.

Я не предложила ей работу на заводе. Летом она собиралась подать документы в университет и пройти практику в городской мастерской, где не работал ни один из родителей. Если позже захочет на «Арктон», будет конкурс и руководитель, не связанный с нашей семьей.

После запуска мы втроем обедали в столовой. Ася рассказывала о соседке по общежитию, которая слушала лекции ночью, и о преподавателе макетирования. Михаил слушал, не предлагая немедленно снять ей квартиру. Я не открывала таблицу расходов, хотя уже знала цену аренды рядом с институтом.

За девять месяцев мы научились не только этому.

Первые три месяца Михаил и я жили отдельно. Встречались два-три раза в неделю, иногда отменяли планы из-за работы и всегда называли новую дату. Первый серьезный спор произошел в ноябре, когда он согласился изменить испытательный стенд и сообщил мне только после решения Нины. Я обвинила его в очередном молчании. Он показал рабочий протокол: мое согласие не требовалось, риск был техническим и находился в полномочиях Нины.

Мне понадобился вечер, чтобы признать: прозрачность не означает право знать все первой.

Я написала ему до истечения обещанного срока, извинилась и приехала сама. Михаил не воспользовался моей ошибкой, чтобы уравнять старое прошлое. Просто объяснил границы своей новой должности.

В декабре ошибся он. Увидел, что я три ночи подряд отвечаю на письма банка, и без вопроса договорился с Асей устроить мне выходные. Когда они поставили меня перед готовым планом поездки, я отказалась. Раньше Михаил обиделся бы на неблагодарность или начал доказывать пользу отдыха. Тогда он отменил бронь, оплатил комиссию из своих денег и спросил, какая помощь мне нужна.

Я попросила приготовить ужин и выключила ноутбук сама.

В январе мы решили жить вместе. Не потому, что Ася уехала и освободила комнаты. Дочь вообще предлагала подождать, пока мы перестанем «проверять отношения как опытный образец». Мы выбрали квартиру Михаила: она была ближе к заводу и в ней хватало места для Асиного приезда. Моя квартира осталась моей, я сдавала ее официально и платила ипотеку из собственных денег. Общие расходы мы делили по доходам, крупные покупки обсуждали заранее.

Совместный быт оказался менее красивым, чем редкие вечера. Михаил вставал раньше и шумел кофемолкой. Я оставляла документы на обеденном столе, хотя сама запретила обсуждать работу дома. Он покупал продукты без списка и забывал проверить, что уже есть. Я пыталась распределить уборку в таблице, и он смеялся до тех пор, пока не пропустил свою неделю ванной.

Мы ссорились. Иногда говорили резко. Но Михаил больше не скрывал проблему до готового ответа, а я не исчезала в работе на несколько дней. Правила не сделали нас идеальными. Они не позволяли старым ошибкам называться характером, с которым другой обязан смириться.

За неделю до запуска мы зарегистрировали новый брак.

Решение приняли в марте, заявление подали в мае. До этого подписали брачное соглашение: квартиры и прежние обязательства оставались раздельными, общие покупки оформлялись по вкладам, профессиональные документы и результаты принадлежали их авторам. Юрист дважды спрашивал, зачем супругам отдельный пункт об авторстве. Мы оба отвечали, что знаем его цену.

В загс пришли Ася, Нина и моя сестра. Михаил надел темный костюм, я — светлое платье без свадебной фаты. Сотрудница спросила, оставляю ли я фамилию.

— Оставляю, — сказала я.

Михаил улыбнулся.

— Я тоже.

Ася тихо фыркнула за моей спиной.

Мы поставили подписи. В первый