Московский сыщик. 1903. Книга 3. - Максим Шаравин

в хронологическом порядке записывал каждый шаг, начиная со своей первой встречи в трактире с горным инженером Поленовым. Но самым главным открытием Василия стали многочисленные пометки на полях, сделанные размашистым почерком.

— Взгляните сюда, Фёдор Емельянович, — тихо произнёс Василий, показывая запись, где было описано изъятие земель Гусятникова через фальшивый вексель. — На полях написано: «Действовать быстро и жёстко. Вексель оформить через Боброва до конца месяца. Земли должны перейти в моё владение через подставных».

— Казимир Прутков, — облегчённо выдохнул Рябинин, продолжая читать записи. — Сам действительный статский советник оставлял указания Щукину! Здесь расписаны суммы взяток всем чиновникам, в том числе полицейским, прокурорам и судьям. Расходы на наёмников Воропанова и на банду «Седого». Даже есть полный план оформления участков через подставных лиц. Василий Игнатьевич, с учётом документов Воропанова и этой тетради, мы сможем их всех прижать. Синдикату придёт конец.

— Тихон, ты ещё долго? Надо уходить, — сказал Белозёров, пряча ценнейшую тетрадь во внутренний карман пальто. — Теперь нам нужен сам управляющий. Пора нанести визит господину Щукину.

Мохов наконец-то смог защёлкнуть замок сейфа. Быстро проверив, чтобы всё стояло на своих местах и ничего не выдало их присутствия, они потушили лампу и вышли из кабинета. Тихон снова достал отмычки и быстро закрыл замок двери.

Спустившись по лестнице, Белозёров выглянул наружу. Воронов и Рябинин стояли по углам здания, наблюдая за обстановкой. Тихо позвав обоих, Василий сказал:

— Всё нашли. Уходим.

Беспрепятственно покинув территорию красильни той же дорогой, они быстрым шагом шли через Яузский мост в сторону центра.

На другой стороне моста, возле ночного трактира, они увидели стоящие пролётки. Извозчики закончили работу и сейчас собирались на ужин.

— Я всё решу, — сказал Воронов, быстро заходя внутрь трактира. Через несколько минут он вышел с худым старым извозчиком, который молча залез на козлы самой большой пролётки, ожидая, пока все рассядутся.

Пролётка быстро довезла их по пустым дорогам до центра города. В богатом доходном доме, где располагалась квартира князя Долгорукова, свет горел только в вестибюле и в одной из квартир на втором этаже. Остальные жильцы дома уже давно спали.

— К князю пойду я и Аристарх Платонович, а вы ждите здесь, — сказал Василий, когда они вошли во внутренний двор, где стояли кареты жильцов.

Белозёров и Рябинин вошли в вестибюль и упёрлись в высокого охранника, который сразу потянулся за оружием.

— Вы кто такие? — спросил он с небольшим французским акцентом, недолго думая направляя на них револьвер.

— Мы к князю Долгорукову, — произнёс Рябинин, доставая своё служебное удостоверение и показывая охраннику.

Тот даже не взглянул на него, продолжая держать их под прицелом.

— Пьер, опусти револьвер и пропусти господ, — с другой стороны вестибюля послышался голос управляющего, который вышел из своей комнаты. — У господ специальное разрешение от князя Долгорукова.

Охранник моментально потерял к Белозёрову и Рябинину интерес. Убрал револьвер и отошёл в сторону.

Василий и Аристарх Платонович поспешили в квартиру князя.

Дверь открылась, как только Василий постучал. Князь был одет и держал в руках чашку с кофе, запах которого Василий сразу учуял.

— Наконец-то. Я уже начал переживать за вас, господа, — Долгоруков отошёл в сторону, пропуская гостей в прихожую. — Будете кофе? Служанка только что сварила. Никто не спит, так как я ожидал вас или любых других новостей.

— Доброй ночи, князь, — поздоровались Рябинин и Белозёров.

— У нас мало времени, так что нам не до кофе, — продолжил Василий, хотя желание выпить кофе было огромным. Он достал из внутреннего кармана тетрадь Щукина и протянул Долгорукову: — Вам стоит на это взглянуть. Нам нужна ваша помощь, и срочно.

Долгоруков поставил чашку с кофе на маленький столик и взял в руки тетрадь. Быстро её пролистав, он посмотрел на Белозёрова и Рябинина:

— Невероятно, господа! Вы добыли очень важные улики, — произнёс князь. — Я знаю почерк Пруткова. И эти пометки точно писал он. Любая экспертиза это подтвердит. — Долгоруков вернул тетрадь Василию. — Выходит, Щукин — главное связующее звено между Прутковым, Воропановым и уголовным миром.

— Его нужно немедленно брать, ваше сиятельство. Если кто-нибудь узнает, что мы нашли эту тетрадь, Щукин не проживёт и двух часов. А он нам потребуется как важный свидетель.

— Хорошо. Но нам нужны люди, нас троих не хватит, — задумчиво произнёс князь.

— Во внутреннем дворе нас ждут Воронов, Румянцев и Мохов, — заметил Рябинин.

— Это прекрасно, — улыбнулся князь. — Тогда едем. И я еду с вами. Как только его возьмём, сразу отвезём в моё имение.

Через пятнадцать минут карета Долгорукова уже выехала из арки доходного дома и, набрав высокую скорость, понеслась за город — в сторону тихого дачного посёлка, где располагался загородный дом Щукина.

Карета остановилась возле небольшого берёзового околка, не доезжая пятисот метров до резных ворот особняка Щукина. В двухэтажном деревянном доме управляющего, окружённом высоким штакетником, в окнах царила полная темнота. Хозяин и его слуги спали глубоким сном.

— Румянцев, Мохов, на вас охрана возле ворот, — приказал Воронов. — А мы с Аристархом и Василием — в дом.

Молча выбравшись из кареты, они двинулись к усадьбе. Перемахнув через забор с задней стороны дома, Румянцев и Мохов подкрались к воротам, где в тулупе, сидя на лавке, дремал единственный охранник. Прежде чем тот успел осознать происходящее, Румянцев обхватил его сзади и зажал рот, а Мохов точным ударом рукоятки своего револьвера отправил охранника в беспамятство.

Путь в дом был открыт. Василий вместе с Рябининым и Вороновым тихо зашли в дом. Быстро оглядевшись, Воронов показал на лестницу на второй этаж, где, судя по планировке, находились спальни.

Арсений Дмитриевич Щукин, мужчина средних лет с большими усами, в испуге открыл глаза и начал бешено дёргаться, когда на него, предварительно зажав рот рукой, навалились незнакомые ему люди. Он мычал и вырывался с такой силой, что Рябинин, недолго думая, поднёс к его голове револьвер и взвёл курок:

— Будешь дальше дёргаться или орать — пристрелю, — злым голосом прошипел Рябинин.

Глаза Щукина округлились от охватившего его ужаса. Он замер, не смея пошевелиться. Воронов тут же заломил ему руки за спину и защёлкнул наручники, а в