Московский сыщик. 1903. Книга 3. - Максим Шаравин

и нарочный от полицмейстера. В здании поднялся настоящий переполох! Сразу за ними явился исполняющий начальника сыска, он ворвался в кабинет вместе с адъютантом и устроил мне и Рябинину допрос, куда ты подевался. Мы в один голос твердили, что ты уехал по заданию судебного следователя ловить карманника, который спёр кошель с деньгами у приезжего купца! Рябинин выписанное постановление на задержание им показывал. Потом меня отправили за тобой. Я полчаса по подворотням бегал, чтобы хвост скинуть, потом сюда рванул. Аристарх Платонович ждёт тебя возле сыскного отделения, он уже получил от нарочного официальный приказ и сейчас тянет время как может, дожидаясь тебя.

— Прутков начал задействовать свои самые высокие связи, — угрюмо констатировал Воронов, сжав кулаки. — Не думал я, что он так быстро начнёт действовать, хоть князь и предупреждал. Но видно, пропажа Щукина и обыск на красильне больше не секрет. Вот Прутков мгновенно и поднял на ноги всю губернскую власть, чтобы перехватить инициативу.

— Они поняли, что кольцо вокруг них сжимается, — добавил Фёдор Емельянович, обеспокоенно посмотрев на Белозёрова. — Василий Игнатьевич, идти к градоначальнику в такой обстановке — это идти прямо в ловушку. Вас с Рябининым могут просто арестовать до выяснения обстоятельств, пока Воропанов будет зачищать всех свидетелей, которые хоть что-то знают.

Василий поднялся из-за стола и обвёл всех взглядом:

— Уклониться от прямого вызова высшего руководства мы не имеем права. Если проигнорировать приказ градоначальника — значит дать им законный повод для нашего немедленного ареста. И министру придётся вмешиваться раньше срока. Мы с Рябининым выполним приказ и придём к градоначальнику и полицмейстеру, раз они нас ждут. Вы же срочно забирайте отсюда все улики и везите к Долгорукову. Пусть увозит всё в своё имение. Расскажите ему, что происходит. Как только сможем, приедем туда. Там обсудим сложившуюся ситуацию и решим, что делать дальше. Князь должен быть в курсе.

— Я пойду с вами до здания администрации, — произнёс Мохов. — Буду дежурить неподалёку. Если за два часа вы не выйдете, я немедленно поеду в загородное имение князя Долгорукова и расскажу всем, что вас арестовали.

— Хорошо, — согласился Белозёров. — Но не светись. Сейчас со мной к сыскному отделению не ходи. Отправляйся сразу к зданию администрации градоначальника. Иван Макарович, Фёдор Емельянович, берегите улики как зеницу ока. Если ситуация станет критической, только эти улики и тетрадь Щукина с его признанием хоть как-то помогут министру прижать всю эту банду.

Выйдя из квартиры, Василий направился к зданию сыскного отделения, а Тихон поехал к администрации. Судебный следователь ожидал Белозёрова возле крыльца, нервно прохаживаясь вдоль здания.

— Василий Игнатьевич, нас вызывают в администрацию градоначальника. Полицмейстер тоже там, — вполголоса произнёс Рябинин, подходя к Белозёрову. — Нас ждёт очень серьёзный разговор. И не факт, что нас оттуда выпустят.

Рябинин тяжело вздохнул, нервным движением поправляя воротник сюртука:

— Они будут давить на нас всем весом своего положения, Василий Игнатьевич. Нам придётся балансировать на краю пропасти.

— Я уже отправил Воронова и Румянцева вместе с уликами к князю. Мохов будет следить за нами. Если что-то случится, он сообщит Долгорукову, а тот доведёт информацию до министра. Так что поехали, Аристарх Платонович. Главное — не выдать, что князь с нами заодно, — напомнил Белозёров, махнув рукой, привлекая внимание ближайшего извозчика. — Министр крайне заинтересован в продолжении расследования. Так что будем надеяться на лучшее.

Кабинет градоначальника поражал своей роскошью. Резные панели из дуба украшали стены, на потолке висела большая хрустальная люстра, а в центре кабинета стоял большой стол, за которым сидел градоначальник. Рядом с ним стоял полицмейстер, лицо которого скривилось от сдерживаемой ярости при виде вошедших Белозёрова и Рябинина.

Василий Игнатьевич Белозёров и Аристарх Платонович Рябинин вытянулись по стойке смирно, как только за ними закрыл дверь адъютант градоначальника. Градоначальник брезгливо на них посмотрел и со всей силы ударил кулаком по столу, поднимаясь из своего огромного кресла:

— Что вы себе позволяете⁈ — заорал он во весь голос. — Вы что, совсем страх потеряли и забыли, что такое субординация⁈ Так я вам мигом напомню! Кто дал вам право устраивать самоуправство в губернии, кто вам разрешил кошмарить честных фабрикантов и вламываться с ночными обысками на коммерческие предприятия уважаемых людей⁈

Полицмейстер сделал шаг вперёд, тоже глядя на Белозёрова и Рябинина презрительным взглядом:

— Вы превзошли все допустимые границы! Вломились на красильню господина Щукина, учинили разгром, напугали ночную охрану! Вы забыли, где находитесь и кому подчиняетесь⁈ Мне поступают непрерывные жалобы от почтенных промышленников! Вы дезорганизуете работу крупных предприятий и сеете панику в городе!

Аристарх Платонович попытался сохранить спокойствие и заговорил ровным, официальным тоном:

— Ваше превосходительство, я совершенно не понимаю, о какой красильне идёт речь и какого господина Щукина вы имеете в виду. Что касается порученных мне господином прокурором дел, то я действую строго в рамках уголовного расследования.

— Ваше превосходительство, — тоже начал говорить Белозёров, — я тоже не понимаю, о каком Щукине вы сейчас говорите. Я занимаюсь расследованием дел, порученных мне исполняющим обязанности начальника сыскного отделения, и никакой Щукин по этим делам не проходит.

— Замолчать! — грубо перебил Белозёрова градоначальник, багровея от ярости. — Слушать меня внимательно, господа! Ваше самодеятельное расследование окончено! Слышите меня⁈ Окончено — прямо сегодня!

Полицмейстер подошёл вплотную к Белозёрову и Рябинину, понизив голос до шипящего шёпота, в котором сквозила откровенная угроза:

— Слушайте и запоминайте. Дело Гусятникова официально закрывается сегодня же, до захода солнца. Убийство купца, а равно и все сопутствующие преступления, включая гибель Боброва и Поленова, списываются на беглого каторжника. Это окончательная и единственная официальная версия губернских властей. Каторжник уже пойман и даёт признательные показания, так что виновный найден. Дело передаёте мне.

— Но, ваше превосходительство… — попытался вставить слово Рябинин, посмотрев прямо в глаза полицмейстеру.

— Никаких «но»! — рявкнул полицмейстер. — Все вещественные доказательства, протоколы, черновые записи и изъятые документы вы обязаны немедленно, до вечера текущего дня, передать лично мне под опись вместе с делом. За нарушение приказа — мгновенный арест. Если вы посмеете хотя бы кому-нибудь заикнуться об этом деле или упомянуть имя… — полицмейстер запнулся, не договорив, но тут же продолжил: — вы пожалеете, что родились на свет!

Градоначальник опустился в своё кресло, опираясь на него обеими руками, и произнёс:

— Запомните,