Кремлевский гамбит 1 - Владимир Неровитов

— Что ты имеешь в виду? — недобро прорычал Худ.

— Женат на дочери замминистра иностранных дел СССР Кацолапова, что во многом объясняет его стремительную карьеру и то, почему в Москве ему прощают некоторую независимость суждений. Чистый аналитик. Говорят, что именно он придумал слоган: «Это не Брежнев не справился с Mersedes, это Mersedes не справился с Брежневым!»

Худ пристально посмотрел на подчиненного. В его глазах читался немой вопрос.

— Ах да! Вы же не знаете… Немцы, когда Брежнев в мае посещал Германию, подарили ему Mersedes. Он без всякого предупреждения сел за руль. Канцлер, которому некуда было деваться, устроился на пассажирском сидении… Неужели вы не слышали об этом курьезе? — Миллер не представлял, что подобная история могла пройти мимо коллеги. — В конце концов советский Генсек разбил машину и едва не угробил Брандта.

— И все? — Худ нахмурился, в его глазах блеснул опасный огонек. — Вы подсовываете мне анкету советского зятя-карьериста, Дэвид… Рассказываете какой-то анекдот про Брежнева… Человек с подобной биографией должен протирать штаны на дипломатических раутах и держаться строго в рамках протокола. А этот тип ведет себя так, словно ему известно больше чем нам! Как он, вообще, выцепил этого французского придурка?

— Бонн — город интернациональный. Здесь все со всеми общаются, — резонно заметил Миллер.

Ему не нравился новый резидент. Насколько было известно Миллеру, Уилл Худ отлично проявил себя в Индокитае, но Европа — это другое. Боннская резидентура занимала особое место. Она была одной из самых крупных, влиятельных и специфических точек американской разведки в мире. Знаний и представлений об этом сложном подразделении и самом континенте новому боссу явно не хватало. «Как его вообще угораздило попасть на эту должность?» — недоумевал Миллер.

Хотя, если подумать, в этом не было ничего удивительного: новый директор ЦРУ Джеймс Шлезингер, которого президент Никсон назначил после отставки легендарного Ричарда Хелмса, затеял масштабную чистку кадров. В итоге, многие профессионалы потеряли свои места, а многие, как, например, Худ, — неожиданно взлетели. Остальных продолжало лихорадить. Неопределенность стала отражаться на результатах.

— Это часть работы, мистер Худ, — Миллер ушел в глухую оборону.

Худ снова глубоко затянулся, глядя на лежащую перед ним вырезку из французской газеты. Статья Фонтена уже начала приносить свои отравленные плоды. Радиостанции Западной Германии каждые полчаса передавали тревожные сводки с фондовой биржи во Франкфурте — акции сталелитейных гигантов поползли вниз. Промышленники требовали от правительства Брандта немедленных объяснений.

Уильям Худ оценивал состояние дел в боннской резиденте как из ряда вон выходящее. Бардак, одним словом. Но как подступиться к разгребанию завалов, он пока не понимал.

— Я одного не могу для себя уяснить, — продолжал Худ, нервно барабаня пальцами по столу, — неужели французы ведут переговоры с русскими за нашей спиной, а мы ничего об этом не знаем?

— Франция — суверенная республика, — многозначительно добавил Миллер. — Ее лидеры вольны договариваться с кем угодно в своих собственных интересах.

— С кем угодно? — переспросил Худ. — Дэвид, вы смеетесь?

— Как-то так здесь все устроено. Европа — это не юго-восточная Азия, — неосмотрительно заявил Миллер и тут же осекся.

Уилл Худ побледнел.

— Мы призваны защищать интересы Соединенных Штатов во всем мире, не только в вашей… особенной Европе, — медленно, почти по слогам произнес резидент. — Надеюсь, это вам понятно? И вот еще что, Дэвид, вы не ответили на мой вопрос!

— Насколько мне известно, советский Генсек сейчас в Париже, — едва заметно ухмыльнулся Миллер. — Так что переговоры на высшем уровне идут во всю.

— Установите за Басовым круглосуточное наблюдение. Я хочу знать о каждом его шаге, о каждой выпитой чашке кофе, о каждой, мать ее, съеденной сосиске… — от того, что Миллер уклонился от прямого ответа Худ озверел еще больше.

— Но мы не можем…

— Задействуйте лучших людей из наружки Bfh, но не привлекайте внимания. Если этот парень действительно так умен, как кажется, он заметит слежку. Мы упустили первый ход в этой игре, но партия еще далека от завершения. У нас есть неделя, чтобы перевернуть доску!

Миллер молча кивнул, собрал бумаги и быстро вышел из кабинета. Уильям Худ остался один.

Глава 14

ГЛАВА 14

ЛИЧНАЯ УГРОЗА

Июнь 1973 года. Прогулка по Бонну

Без похода по магазинам за границей не обходилась ни одна советская семья, независимо от того была ли это деловая командировка или отдых. Не миновала эта программа и Мирославу Семеновну. До возвращения в Москву оставались считанные дни, и она хотела не только посмотреть, что сейчас модно, но и прикупить кое-что из понравившегося. Немецкий ширпотреб, особенно тот, что продавался в больших сетевых магазинах типа Karstadt, Kaufhof или Hertie, имел отличное качество и стоил недорого. Hertie и вовсе находился в Бад-Годесберге на Am Fronhof 9. Karstadt еще только завоевывавший здесь свои позиции — в торговом центре на улице Moltkeplatz. Но женщины решили начать свое путешествие с центра города.

Мирослава Семеновна с удовольствием рассматривала залитые светом витрины на пешеходной Штернштрассе. Танечка крепко держала бабушку за руку, то и дело указывая на красочные композиции с игрушками.

— Альбинка, ты посмотри, какой трикотаж, — Мирослава Семеновна в очередной раз остановилась у стеклянных дверей дорогого бутика. — В Москве у нас такого пока нет. А тут — просто на улице.

— Мама, это Бонн, здесь все просто на улице, — улыбнулась Альбина, поправляя на плече ремешок легкой кожаной сумки. — Или ты уже забыла, как организована торговля в европейских городах?

На супруге замминистра было элегантное шелковое платье, приобретенное накануне поездки на Кузнецком, Альбина была в джинсах и собранной на кулиску вокруг открытого декольте блузке с пышными рукавами. Мода эта Мирославе Семеновне не особенно нравилась, но и переть против тенденции она не собиралась. На избалованных улицах Бонна ее дочь смотрелась совсем как местная. В списке запланированных покупок особое место занимали такие мелочи, как колготки, белье и косметика. С остальным у женщины уровня Кацолаповой в Москве никаких проблем не было.

Они вышли из магазина готового платья и направились в сторону старой ратуши, когда Альбина впервые почувствовала укол легкой тревоги. Солнце пекло нещадно, асфальт дышал жаром, и прохожих в