Духи болезней на Руси. Сестры-лихорадки, матушка Оспа и жук в ботиночках - Антон Нелихов

Ключ в море, замок в роте.

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь[25].

Разнообразными были и защитные меры, преимущественно тоже заговорные. К примеру, девушке считалось полезным погладить себя по заду, затем той же рукой провести по лицу и сказать: «Какая ты у меня неглазливая, такая бы и я неглазливая была»[26].

Притка — второй распространенный и очень расплывчатый недуг, чей формальный четкий диагноз составить невозможно. Основной ее симптом — внезапная, сильная, резкая боль. Притка всегда случалась вдруг. Само название нередко становилось глаголом: «попритчилось», «приключилось», «привиделось». В Ярославской губернии в притке винили самого больного, который ненароком оскорбил матушку землю. Ему советовали идти туда, где впервые почувствовалась боль, и девять вечерних и утренних зорь просить у земли прощения[27]. В Смоленской губернии говорили: притка происходит от того, что человек наступил на след лешего или домового[28]. В Новгородской ее звали «поглумом» и тоже приписывали воздействию нечистой силы[29]. Во Владимирской притка стала особым духом «прытком», о котором, впрочем, кроме имени, ничего не известно.

Леший. Иллюстрация из приложения к газете «Петербургский листок». Неизвестный художник, № 29, 1910 г.

Из личного архива автора

Есть еще дух, называемый «прыток», то есть когда вдруг, без всякой причины, заболеет нога, рука, спина, то говорят: «попритчилось» или «повстречалось», и деревенские знахарки тогда наговорами на соль и на воду лечат от «прытка»[30].

Вероятно, у «прытка» не было образа. Таких обезличенных персонажей среди духов болезней хватает. В других культурах подобные притке внезапные боли называли ударами, уколами, выстрелами и приписывали колдунам или демонам, которые пускали в людей невидимые стрелы. Чаще всего это, кажется, были невралгические боли, вывихи, прострелы в пояснице, иногда сердечные приступы. Впрочем, могла оказаться любая другая болезнь, чью причину крестьянин затруднился бы назвать, — от простуды до сумасшествия. Лечили притку наговоренными средствами (дегтем, маслом, салом, водкой), которые принимали внутрь или втирали в больное место. Могли разыгрывать коротенький ритуальный диалог.

Больной ложился через порог избы вниз животом, головой в избе, ногами в сенях, на спину ему клали березовый веник, и знахарка легонько ударяла топором по венику.

— Чего рубишь? — спрашивал больной.

— Притку.

— Руби ее больней.

Вопросы с ответами повторялись трижды[31]. Мы с ними еще встретимся.

Сглаз и притка — показательные примеры. Происхождение большинства недугов крестьяне объясняли не естественными, а сверхъестественными причинами. По словам изучавших народную медицину врачей, она была в первую очередь мистической (термин Н. Ф. Высоцкого[32]) или суеверной (термин Г. Попова[33]) терапией.

Болезни от естественных причин деревня тоже знала, но и они имели очень расплывчатый диагноз, им нельзя подобрать соответствие в научной медицине.

Например, дурная кровь. В деревне говорили, что из-за тяжелой работы и «поднемов» тяжестей кровь портится и надо время от времени ее сливать. Порченую кровь звали натужной, застоявшейся, лишней или прямо вредной и обвиняли в упадке сил, болях в разных частях тела, даже в кошмарах: это дурная кровь ударила в голову. Ломит кости или жилы тянет — это ходит дурная кровь; покрылась сыпью кожа — лишняя кровь просится наружу. Для научной медицины недуги, происходящие от дурной крови, оказывались чем угодно, включая рак желудка. Кровь выпускали, или, как говорили крестьяне, бросали, особые специалисты — рудометы (от слова «руда» — так называли кровь). Рудометы прикладывали к артерии («жиле») особый инструмент сечку, которую делали из обломков косы, и ударяли колотушкой. Из пореза лила кровь. Жилы раскрывали в любой части тела — на руке, спине, ноге, у виска. Пускали кровь со стакан или два за один раз, простодушно считая: чем больше сольется, тем полезнее. Если пациенту делалось дурно, рудомет поил его холодной водой, чтобы взбодрить, и продолжал работу. Нередко пациент падал в обморок.

Метод был поразительно популярным. На многих крестьянских телах врачи наблюдали сплошные поля шрамов и рубцов от сечки[34]. По оценке земских докторов, от кровопускания возникало малокровие, аневризмы (расширения) кровеносных сосудов и заражение крови, потому что сечку промывали редко. Летальные исходы от кровопускания тоже случались.

Молодой крестьянин почувствовал себя плохо, родные решили: кровь мучает. Послали за рудометом, спустили стакан. Больному стало хуже, семья подумала, что причина — в малом количестве выпущенной «руды». Снова пригласили рудомета, выпустили еще стакан. Осмотревший его после второго кровопускания врач сказал, что состояние уже безнадежное[35].

Смертельные случаи объясняли не ошибками рудометов, а другими причинами.

Крестьянин Смоленской губернии возвращался поздней осенью с пирушки, пьяным свалился с лошади в лужу, пролежал всю ночь. С тех пор почувствовал, что у него «по всему корпусу стала кровь ходить». Пошел к кузнецу бросить кровь, на следующий день умер. В деревне объяснили: сам виноват, потому что кузнец говорил, чтобы по дороге домой не спал, а мужик не вытерпел и заснул — вот и отправился на тот свет[36].

Ошибками в обрядах объясняли многие ситуации, о них еще будет повод рассказать.

Вторым частым недугом, который объясняли более-менее естественными причинами, были проблемы с пупом. По объяснению крестьян, пуп — это центр и основа человека. Иногда он будто бы сдвигался со своего места и переворачивался, рассыпался, даже прирастал к спине. Главными симптомами были рези и колики в животе. Чтобы избавиться от боли, пуп возвращали на место. Знахарь ощупывал живот больного и, если не находил пуп внутри, продолжал искать в других частях тела. Поиски могли затягиваться надолго. Одна крестьянка уверяла, что ее пуп нашли в пятке[37]. Возвращали пуп с помощью массажа или скалки, которой прокатывали по животу. Использовали и горшок: его ставили на живот с зажженной бумажкой или конопляной веревочкой внутри. Процесс называли «метание горшка». В силу известного физического закона кожа, а за ней и внутренности, втягивалась в горшок. Знахарь тянул его вверх, стараясь поднять повыше. Когда больной начинал кричать, горшок снимали или разбивали.

Кроме пупа, мог сдвинуться мозг: если болел затылок — мозг сдвинулся назад; если виски — вбок. Больной сжимал в зубах какой-нибудь предмет, и по предмету с силой били ладонями[38].

Между сглазом и сместившимся мозгом, между порчей и «дурной кровищей» очень зыбкие проницаемые границы. Объяснить боль могли и приткой, и лишней кровью. А народная медицина была подлинным хаосом, со множеством диагнозов для каждого названия.

Нашлось здесь место и особым злым духам, которым