Духи болезней на Руси. Сестры-лихорадки, матушка Оспа и жук в ботиночках - Антон Нелихов

В русской культуре специальных духов болезней немного, примерно десяток. Воплощенных в более-менее оформленные персонажи — четыре: холера, лихорадка, оспа, коровий мор. Однако и здесь нет четкости: холеру смешивали с вредителями-отравителями, а коровий мор — с ведьмами-оборотнями. Еще более смутные образы — у духов детских болезней. У них были имена (грызь, ночница, переполох, ревун), с ними боролись, как с нечистой силой, однако они не имели ни облика, ни характера, ни биографии. «Эти персонажи обладают “нулеморфным” показателем с точки зрения ипостаси, облика, локуса и т. д.», — пишут современные исследователи[39]. Наконец, как особого духа болезней можно рассмотреть напущенную колдунами и ведьмами порчу-икоту.

Крестьяне боролись с ними по-разному. Некоторые методы были поистине удивительными.

Во Владимирской губернии безумие приписывали влиянию особого духа — лиха. Больного для исцеления вели в жарко натопленную баню, ставили рядом с ним подарки банному духу: ковригу хлеба, соль и бутылку водки, — после чего просили банника прогнать лихо. Сумасшедшего оставляли на час, и, если за это время хлеб, соль или водка оказывались тронутыми, считалось, что банник согласился оказать услугу и безумец выздоровеет[40].

Единой модели не прослеживалось. С разными духами болезней крестьяне справлялись по-разному. Некоторых старались испугать, других — обмануть, от третьих прятались и убегали, четвертых отдавали другому человеку, или угощали, или убивали.

Глава 2. Духи детских болезней

Крестьянский младенец с первого вздоха сталкивался с духами болезней.

На свет он появлялся в мало приспособленном для родов месте: бане, сарае, овине, чулане, за печкой или даже в самой печке. Он не случайно рождался в темноте, в окружении сена, пыли и копоти. Никто посторонний не должен был это увидеть. Лучше, если вообще никто про роды не знал. Широко распространенное в деревнях поверье утверждало: если о родах догадывался случайный человек, особенно незамужняя девица, матери приходилось мучиться дополнительно за его грехи. Чем больше людей знало, тем тяжелее получались роды. Кроме того, о родах мог услышать колдун и «запереть» их. Роды могли сглазить, и тогда они шли несколько дней.

Красноречивая деталь: при схватках крестьянки, скорее всего, молчали и опасались кричать, чтобы до последнего утаить момент родов[41]. Скрывались они не только от людей, но и от злых духов, чтобы не навредили ребенку и матери. Точно так же крестьяне скрывали многие важные дела и начинали их в ночи, опасаясь колдунов, сглаза и нечистой силы. Мужчины задолго до рассвета шли на первое засеивание полей и на первую в сезоне рыбалку. Переезжать в новую избу тоже старались по ночам.

Русская крестьянская семья. Картина В. С. Крюкова, 1887 г.

Wikimedia Commons

Лучшим местом для родов считался хлев, потому что там появился на свет Иисус Христос[42], и поэтому там рожать было будто бы легче всего. Если не получалось уйти в хлев, шли в любое другое укромное место. К родам крестьянки никак не готовились. Большинство буквально до схваток выполняли все свои обязанности: готовили, ухаживали за скотиной, пряли, ткали, мыли белье, пололи огороды.

Крестьянин смотрит на жену прежде всего как на работницу, и часто она и приобретается в семье из-за лишних рук, и потому от работы ее не может избавить даже беременность[43].

Доходило до того, что уже младенец из промежности показывался, а женщина все бегала по хозяйству[44]. Домашние не обращали внимания на беременность, а порой не догадывались о ней. Иногда о беременности и родах не знал даже муж.

Олонецкая крестьянка носила четвертого ребенка. С началом схваток она подготовила все необходимое и вечером, когда боли усилились, тайком ушла в баню, провела там ночь, однако не разродилась. Утром вернулась в избу, приготовила еду, накормила детей, весь день занималась делами, к ночи тихонько отправилась в баню, ни слова не сказав близким. Только на второе утро муж узнал, что жена не может разродиться[45].

Другая крестьянка рассказывала, как хитро обманула домашних, «чтобы не догадались» о родах. После ужина ее стало мутить, она поняла, что близятся схватки. Стояла зима, идти в хлев было холодно. Женщина сказала, что простыла, и полезла греться в печку, где и родила[46].

Соблюдение тайны было основным, но далеко не единственным правилом во время беременности. Запреты интересны, потому что показывают отношение деревни к здоровью и символизму. Запреты различались от деревни к деревне. Наиболее часто встречались три: не перешагивать через коромысла, веревки и грабли; не бить животных; не пугаться. В противном случае мать с младенцем ожидали неприятности. Мать переступит через вожжи — ребенок запутается в ее кишках и удушится. Перешагнет через коромысло — родится горбатым. Ударит животное — будет волосатым. Испугается — на ребенке появится родимое пятно той формы, чего испугалась мать.

Табу исчислялись десятками, некоторые звучали необычно. Будущей матери запрещали плевать при виде гадости, иначе у младенца будет вонять изо рта (таких «душноротых» детей с детства приучали курить табак, чтобы убрать неприятный запах[47]).

Роды нередко заставали крестьянку врасплох, и она рожала в поле, в лесу, на дороге. Отходила в кусты, тужилась, перерезала пуповину серпом или ножом и возвращалась к работе, а младенца клала рядом, завернув в платок. «Во всякой деревне можно указать несколько случаев, когда крестьянки “распрастываются” в поле на полосе, отправившись туда на работу, или под кустом, поздно вечером возвращаясь с полевой работы домой», — писали из Сибири[48]. Большей частью крестьянки рожали самостоятельно, в одиночку[49]. В Прикамье они смеялись: «Легко рожать-то. Натужилася, потужилася […] — и готово, родила»; «Рожу, […] ребенку пинка дам, чтоб заорал, и все нормально»[50].

Тихвинская женщина в повойнике.

Ф. Г. Солнцев «Одежды Русского государства», 1831 / Wikimedia Commons

Олонецкие мужики говорили с иронией о женщинах: «Наши жены рожают, как коровы, без всякой помощи и бабок: выбросила, опросталась от брюха — и пошла сама топить баню и носить воду, а потом уже посылает за старухой, крестьянской бабкой, чтобы та в баню пришла, вымыла новорожденного и пуповину отрезала, а потом и саму родильницу вымыла и слов дала ей от болезни, а младенцу — от двенадцати грыж»[51].

Повитух звали на помощь при первых родах молодой крестьянки или в трудных случаях. В их задачи входила не только помощь