Из Энска в Энск и обратно (рассказы и эссе) - Даниэль Мусеевич Клугер

— Товарищ, можно вас на минутку? — спросил один из молодых людей и, не дожидаясь ответа, подхватил Сашу под локоть и вывел из очереди.

— А в чем дело? — настороженно спросил Рабинович, пытаясь высвободить локоть из мягкой, но цепкой хватки. При этом он почему-то понизил голос до шепота.

— Вы только не волнуйтесь, товарищ. — сказал вежливый молодой человек, — нам нужна ваша помощь. Пройдемте вот сюда, — и он повлек слабо сопротивлявшегося Саню к двери с табличкой «Служебный вход».

По счастью, Саня стоял в очереди последним, и никто не видел, как некоего пассажира из очереди вывели. Пока наш герой в сопровождении молчаливых, но по-прежнему очень широко улыбающихся товарищей шел по пустому, слабо освещенному коридору, в голове его мелькали самые нелепые предположения. Более всего его заботило окончание вчерашнего вечера. Накануне отбытия в злосчастную командировку Саня собрал небольшую теплую компанию. Портвейн, песни под гитару (его гитару) и длинные невнятные разговоры, словом, — все как обычно. Все сочувствовали Саниному невезению, ругали начальство, советовали погулять на Дальнем Востоке как следует и, главное, «не брать в голову, а брать на грудь». Саня соглашался и послушно брал на грудь. В результате он напрочь не помнил, чем все закончилось. И вот на этом отрезке времени — примерно от двенадцати ночи и до трех утра, когда он проснулся на диване одетым, — могло таиться все, что угодно.

В том числе и причины неожиданного внимания незнакомых молодых людей.

Так, в молчании, быстрым шагом прошествовали они по длинному служебному коридору странным сэндвичем: впереди и позади молодые люди, посередине — Рабинович, словно кусок позеленевшей колбасы между двумя ломтиками свежего белого хлеба. От этой мысли Сане немедленно захотелось есть, а еще больше — пить. Вернее, выпить. Кружку пива. Все-таки последствия вчерашнего вечера давали себя знать. Саня громко глотнул. Тотчас шедший впереди коротко оглянулся, в очередной раз улыбнулся и пробормотал:

— Сейчас, сейчас, мы почти пришли. Вы не волнуйтесь, самолет без вас не улетит.

«Уже хорошо», — подумал Рабинович, немного приободрившись.

Действительно, они свернули вправо и тотчас оказались перед крашеной в зеленый цвет дверью. Над дверью горела лампочка под матовым колпаком, а перед дверью стоял милиционер с мрачнейшим лицом старого философа. Молодых людей он, видимо, знал, потому что при их появлении тут же молча отошел в сторону.

— Прошу, проходите, — вежливо сказал шедший впереди, предупредительно распахивая перед Саней дверь, а второй ободряюще подтолкнул его в спину. Рабинович вошел.

Трудно скачать, что он рассчитывал увидеть. Может быть, кабинет следователя, с письменным столом, табуретом для подследственного и портретом доброго Дзержинского на стене. Может быть, тюремную камеру с железными нарами и зарешеченным окошком.

Но во всяком случае, не то, что увидел.

За дверью оказалось небольшое помещение без окон, в центре которого стоял большой стол, освещенный висевшей под потолком, на скрученном проводе, тусклой лампой.

Взглянув на стол, Саня ахнул. Стол был буквально завален различного рода оружием. В центре красовался автомат Калашникова (без магазина), слева от него — пистолет Макарова, справа — хорошо знакомый нашему герою по стрелковой секции «Динамо» изящный и в то же время массивный спортивный пистолет Марголина; тут же лежали какой-то наган, вызывавший в памяти фильмы о Гражданской войне и героических комиссарах, стартовый пистолет, имевший вид мирный и несерьезный, а рядом — грозный фронтовой ТТ (у отставного офицера Моисея Рабиновича когда-то был такой же).

Периферию стола занимали с десяток ножей — от офицерского кортика с якорем до калашниковского книжала-штыка в ножнах-ножницах. Больше всего поразили Рабиновича три гранаты — лимонка, противотанковая с рифленой «рубашкой» и почему-то спортивная, для метания.

Словом, мечта подростка.

Или террориста.

Рабинович потрясенно взглянул на молодых людей, ожидая почему-то услышать суровый вопрос: «Ваше?»

Вместо этого они вновь заулыбались и наконец-то представились, по очереди продемонстрировав Сане красные корочки, на которых было оттиснуло золотом: «Управление Комитета государственной безопасности»,

— Капитан Волкодав, — представился первый — высокий спортивный блондин, по виду — ровесник Сани.

— Старший лейтенант Лихоман, — представился второй — невысокий брюнет, моложе первого (а значит, и Сани) лет на пять-шесть,

Саня кивнул, Лихоман, указав широким жестом на арсенал, предложил Саше:

— Выбирайте!

Прозвучало это как: «Угощайтесь!» — словно стол был заставлен яствами-разносолами, а не завален холодным и огнестрельным оружием.

Рабинович слегка обалдел.

— За... зачем?

— Видите ли, товарищ... э-э... Как ваше имя-отчество?

— Александр Моисеевич, — ответил Саня. — Рабинович.

Молодые люди переглянулись.

— А паспорт позволите? — сухо попросил Волкодав. Улыбка его обозначилась жестче и вообще-то не исчезла, но перестала быть улыбкой, а стала угрожающе-предупреждающим оскалом.

Саня молча протянул паспорт. Волкодав раскрыл паспорт, прочитал вполголоса данные. Заглянул на страничку «Особые отметки». Зачем-то посмотрел ее на просвет. На вопросительный взгляд Лихомана отрицательно качнул головой.

— А пусть. — Лихоман слегка пожал плечами, мол, что поделаешь, бери, что дают.

Волкодав с явной неохотой вернул Саше паспорт.

— Что же, — сказал он. — Рабинович — значит, Рабинович. Александр Моисеевич? Ладно. И очень даже хорошо, что именно Моисеевич. В конце концов...

— Вот именно, — подхватил Лихоман. — Так вот, Александр... э-э... М-м.. М-моисесвич, вы, конечно, знаете, что в будущем году в Москве должна состояться Олимпиада.

— Знаю, — сказал Саня, окончательно сбитый с толку. — Олимпиада. В будущем году. В Москве. Конечно.

— Ну вот. Мы проверяем, насколько наши коллеги на транспорте к этому готовы. Надо ли объяснять, что вместе с гостями и участниками Олимпиады в СССР могут приехать и террористы, диверсанты, которые способны предпринять попытку захвата воздушного судна?

— Нет, — ответил Рабинович. — Не надо мне это объяснять.

— Вот и замечательно, — удовлетворенно сказал капитан Волкодав. — А мы к подобному развитию событий должны быть готовы. И для этого нам необходима помощь сознательных граждан. Ваша, например. Выберите любое оружие на столе и попробуйте пронести его в самолет. А мы посмотрим, как работают наши проверяющие. Впрочем, — добавил он, — если у вас есть причины нам отказать, — пожалуйста. Можете идти на свой самолет. Мы никаких претензий к вам иметь не будем. — Тут Волкодав снова широко улыбнулся, да так, что у Сани немедленно исчезли все причины отказа представителям органов.

Двигаясь, словно сомнамбула, Рабинович приблизился к столу, протянул руку и ухватил «Макаров».

— Вот, — сказал он, холодея от тяжести оружия.