Волшебники, богохульники, еретики в сетях российского сыска XVIII века - Елена Борисовна Смилянская

религиозности, но и для того, чтобы погрузить читателя в подробности повседневной жизни, хитросплетений судеб инициаторов и жертв процессов, помочь ему увидеть проблему глазами современников и тем самым подготовить его к дальнейшему сопоставлению и обобщению данных десятков или даже сотен однотипных дел.

Первое издание этой книги вышло в 2003 г. под заглавием «Волшебники. Богохульники. Еретики. Народная религиозность и духовные преступления в России XVIII в.». Оно стало итогом двадцатилетних архивных изысканий; на завершающем этапе в 1998–2003 гг. поддержанных Российским гуманитарным научным фондом, а также рядом международных научных организаций — Maison de sciences de l'homme (Франция), Институтом Кеннана (США) и Research Support Scheme/Open Society Support Foundation (Венгрия). Всем этим организациям — искренняя благодарность.

Второе издание подготовлено по инициативе издательства «Ломоносовъ». Отзывы, появившиеся на первое издание книги, а также при подготовке перевода некоторых глав книги на английский язык{39}, помогли внести ряд исправлений и уточнений во второе издание. Моя сердечная признательность авторам рецензий О. Е. Кошелевой, С. И. Лучицкой и А. Я. Гуревичу, А. А. Панченко, А. В. Чернецову, Е. Н. Швейковской, Кристине Воробец, Нэнси Коллманн.

За тринадцать лет, прошедших с первого издания, многие поднятые тогда в книге вопросы нашли свои ответы в работах коллег. Особенно активно развивались в последние годы исследования магических практик, колдовских процессов, заговорно-заклинательных текстов, иконографии и мифологии демонического; по этой проблематике вышли важные труды Валери Кивельсон, Катерины Диса, Т. А. Агапкиной, А. Л. Топоркова, Д. И. Антонова, М. Р. Майзульса, Ю. Е. Арнаутовой, О. И. Тогоевой и др. Во втором издании учтены эти и ряд других новейших публикаций. Также во второе издание добавлена глава о магическом целительстве, но при этом не переиздаются приложения.

Автор считает своей приятной обязанностью выразить благодарность коллегам и друзьям, оказавшим неоценимую помощь в работе, — Е. В. Акельеву, Г. О. Бабковой, В. Е. Борисову, Е. А. Гордеевой, Ю. А. Грибову, Μ. В. Дмитриеву, А. Б. Каменскому, Г. А. Космолинской, С. А. Левиной, Т. А. Опариной, Е. Е. Рычаловскому, Д. О. Серову, Я. Е. Смирнову, А. Л. Топоркову, Е. В. Трефилову, О. Μ. Фишман, О. А. Цапиной, X. Файнштейн, Н. И. Шленской, Е. Н. Швейковкой. Особая благодарность моей маме И. Μ. Смилянской, неизменно помогавшей мне научными и редакторскими советами, заинтересованным вниманием, всемерной поддержкой. При подготовке этой книги ее отдельные главы обсуждались с зарубежными коллегами и друзьями Валери Кивельсон, Кристиной Воробей, Александром Лавровым, Роем Робсоном, Катериной Диса, Элизой Малэк, Ханной Ковальска, Уршулей Церняк, Джефом Бруксом, уделившими внимание собранному в этой книге материалу.

Я признательна также моим студентам и аспирантам в РГГУ и НИУ ВШЭ, обсуждавшим первое издание книги и написавшим на него интересные рецензии.

Отдельная благодарность сотрудникам Российского государственного архива древних актов, Российского государственного исторического архива, государственных областных архивов РФ за неоценимое содействие в многолетних изысканиях архивных дел и рукописных памятников.

Часть первая

ВОЛШЕБНИКИ

Перестаньте, старички, волшебством забавляться,

Перестаньте, старочки, вещунками являться,

Перестаньте, дедушки, пред внуками болтать

И вы, о бабушки, на черта клеветать!

Н. Щеголев. Укор на предрассудки

Волхв —...у персов волхвы были любомудрые и набожные люди... а после сие имя взято в худую сторону и значит чародея, отравника, обавника... волховать — художество волшебное производить в действо...

Ворожея — то же что волхв, чародей, колдун, отравник, обаянник.

П. А. Алексеев. Церковный словарь, или Истолкование речений славенских...

Глава 1

Магические верования:

проблемы и задачи

сравнительно-исторического анализа

Исследованию магических верований Средневековья и раннего Нового времени отводится ныне едва ли не ведущее место в широком круге проблем истории суеверий, и шире — народной религиозности и культуры. На то существует целый ряд оснований. Прежде всего, многотысячные документальные комплексы, сохранившиеся от эпохи «охоты на ведьм», позволяют с исключительной детализацией реконструировать многие стороны социальной и интеллектуальной жизни Европы нескольких столетий. Углубленное изучение «народной» культуры привело исследователей к осознанию катастрофических последствий массовой ведьмомании для цивилизации Запада, а потому немалую роль в активизации исследовательской практики сыграло желание объяснить, почему истребление сотен тысяч подозреваемых в колдовстве (преимущественно женщин) совпало не с «глухим» Средневековьем, а с эпохой Ренессанса и барокко, с Реформацией и Контрреформацией, с рождением философского рационализма и новых экономических систем.

По мнению ряда ученых, определенным стимулом для активизации изучения документов колдовских процессов в Ев-pone XV–XVn вв. стало развитие гендерных исследований, обращающих преимущественное внимание на различные аспекты «женской» истории{40}. Наконец, как заметил в одной из новейших работ британский ученый Роббин Бриггс, анализ магических верований и «охоты на ведьм» способствовал модернизации источниковедческих изысканий и переосмыслению многих исследовательских подходов{41}. Недаром тот же Бриггс заключил монографию о ведьмах и их соседях словами: «Надо понимать колдовство, чтобы понимать Европу раннего Нового времени»{42}.

Большинство исследователей связывает начало современного этапа изучения магических верований и «ведовства» в Западной Европе с выходом в свет в 1970–1971 гг. двух крупнейших работ по истории английских магических верований Средневековья и раннего Нового времени — монографий А. Макфарлена и К. Томаса, перевернувших сложившиеся стереотипы в изучении данной темы{43}. Хотя нельзя сказать, что до конца 1960-х гг. изучение магии и «ведьмомании» в Европе не привлекало внимания: к этому времени вышло немало работ, освещающих самые мрачные страницы истории гонений; были выдвинуты предположения, что ведовство было либо особой ересью, религией сатанистов, язычеством, либо целиком придуманным церковью и инквизицией миражом. Появление работ Томаса и Макфарлена развеяло многие утвердившиеся научные мифы, но важнее, может быть, то, что в книгах британских исследователей впервые в полной мере заявил о себе антропологический метод исследования колдовских процессов в Западной Европе. И пусть за последние четыре десятилетия выводы прежде всего К. Томаса неоднократно подвергались критическому переосмыслению{44}, поднятые английскими учеными проблемы оказались надолго в центре интереса исследователей истории и культуры Западной и Центральной Европы XV— начала XVIII в. Среди прочего пристальное внимание было уделено значению веры в магическое для народной религиозности и официального богословия, причинам и хронологическим рамкам массовых преследований «ведьм» в разных странах и основаниям для прекращения «охоты на ведьм», социальным процессам, которые способствовали массовым гонениям не только «сверху», но и «снизу» (внутри малых городских и сельских сообществ), реакции на «демономанию» и «ведьмоманию» различных структур светской и церковной власти, интеллектуальной элиты и «масс».

Так, идея о «конструировании образа ведьмы» прежде всего на уровне общины, ближайшей округи, соседей нашла наиболее полное выражение в работах уже процитированного Р. Бриггса, исследователя той же британской школы. Бриггс в конце 1990-х нацелил «фокус» своего исследования на «жизнь и воззрения обычных людей, которые были и