Монополист. Нулевая Лицензия - Данила Хаустов

заговорить первыми. Даже выпускники, еще недавно обсуждавшие результаты лицензирования, теперь сидели тихо, словно любое неосторожное слово могло изменить их собственную судьбу. Я поймал себя на мысли, что никогда не видел столько испуганных аристократов в одном месте. Если честно, зрелище оказалось куда интереснее самой церемонии.

Командир Внутренней стражи неожиданно поднял руку. Его люди мгновенно пришли в движение, словно ждали этого сигнала с самого момента появления в зале. Четверо заняли позиции у входов, двое направились к Центральному кристаллу, еще один остался возле представителя Дома Огня. Последний встал рядом со мной, но держался на расстоянии вытянутой руки. Судя по осторожности, он не собирался ни охранять меня, ни нападать. Скорее ждал, что я в любую секунду могу сделать что-нибудь совершенно непредсказуемое.

— Максим Воронцов, — спокойно произнес командир. — До выяснения обстоятельств вы останетесь под нашей защитой.

— Звучит обнадеживающе, — кивнул я. — Только слово «до» немного настораживает.

Он впервые задержал на мне взгляд дольше обычного.

— Почему?

— Обычно после «до выяснения обстоятельств» у людей начинаются очень насыщенные дни.

Несколько молодых офицеров едва заметно переглянулись. Один даже кашлянул, скрывая улыбку. Командир этого будто не заметил, хотя мне почему-то показалось, что заметил абсолютно всё.

Представитель Дома Огня раздраженно щелкнул пальцами.

— Довольно. Этот разговор ни к чему не приведет. Пока Совет Домов не примет решение, юноша останется здесь.

— Вы действительно хотите проверить, чье распоряжение имеет больший вес? — спокойно спросил командир.

— Если потребуется.

— Не потребуется.

— Это угроза?

— Это констатация.

Я медленно перевел взгляд с одного на другого. По ощущениям, они уже минут пять соревновались в искусстве говорить максимально вежливо и одновременно обещать друг другу большие неприятности.

— Простите, — снова вмешался я. — А есть вариант, где никто ни с кем не ссорится, а я спокойно возвращаюсь в общежитие?

На этот раз ответил магистр Ланге.

— Нет, Максим.

— Жаль. Мне этот вариант нравился больше остальных.

Старик неожиданно улыбнулся. Совсем немного, уголками губ, но даже этого хватило, чтобы я удивился. За все годы обучения я видел его улыбающимся ровно… кажется, ни разу.

— Сохрани это чувство юмора, — тихо сказал он. — Очень скоро оно тебе понадобится.

— Настолько все плохо?

Он помолчал.

— Нет.

Я облегченно выдохнул.

— Все гораздо хуже.

Вот после этого мне окончательно расхотелось шутить.

Впрочем, ненадолго.

Один из чиновников Лицензионной палаты, до этого старательно изображавший мебель, вдруг подбежал к командиру Внутренней стражи с толстой папкой в руках. Он тяжело дышал, постоянно поправлял очки и выглядел так, словно успел постареть лет на десять за последние десять минут.

— Господин… господин командир… Мы подняли личное дело Воронцова.

— И?

— Все проверки чистые. Нарушений нет. Дисциплинарных взысканий нет. Запрещенных артефактов нет. Даже долгов по библиотеке нет.

Я не удержался.

— Я книги вовремя сдаю.

Чиновник машинально кивнул.

— Да… именно это меня и удивило.

Я моргнул.

— Простите?

Он опустил взгляд в бумаги.

— За пятнадцать лет службы я еще не встречал студента, который бы всегда вовремя возвращал книги.

Даже командир Внутренней стражи на секунду замолчал.

— Получается… — осторожно сказал я. — Самое подозрительное во мне — это любовь к порядку?

— Пока да.

— Звучит обидно.

По залу прокатились первые за долгое время смешки. Люди словно вспомнили, что вообще умеют смеяться. Напряжение никуда не исчезло, но стало чуть менее давящим.

Именно в этот момент Центральный кристалл тихо загудел.

Не громко.

Не угрожающе.

Будто кто-то внутри огромного механизма медленно повернул давно заржавевший рычаг.

Все разговоры оборвались одновременно.

Я почувствовал, как теплый камень под ладонью едва заметно дрогнул. Золотые прожилки внутри прозрачной толщи вспыхнули одна за другой, складываясь в узор, которого секунду назад точно не было. Никто вокруг, кажется, ничего не замечал. Только я видел, как линии начинают образовывать знакомый символ — круг, разделенный на двенадцать равных частей.

И в самый центр этого круга медленно легла тринадцатая.

Тринадцатый сектор светился всего несколько секунд.

Потом золотые линии дрогнули, словно кто-то провел ладонью по поверхности воды, и весь рисунок исчез так же внезапно, как появился. Центральный кристалл снова стал обычным прозрачным монолитом, внутри которого лениво мерцали знакомые прожилки. Я несколько раз моргнул, пытаясь понять, действительно ли видел странный символ или мое воображение решило выбрать крайне неподходящий момент для творчества.

— Он опять изменился, — тихо произнес я.

— Что именно? — мгновенно спросил магистр Ланге.

— Круг… Потом двенадцать частей… И еще одна, последняя.

В зале повисла тишина.

Я перевел взгляд на окружающих и понял, что никто, кроме старика, не выглядел удивленным. Остальные просто не понимали, о чем идет речь.

Командир Внутренней стражи нахмурился.

— Вы тоже это видели?

— Нет, — спокойно ответил Ланге.

— Тогда откуда знаете, что он не ошибается?

Старик тяжело вздохнул.

— Потому что он описал знак, который невозможно придумать.

Представитель Дома Огня резко повернулся к нему.

— Довольно загадок. Объяснитесь.

— Не здесь.

— Почему?

— Потому что половина присутствующих начнет паниковать.

Я осторожно поднял руку.

— Простите… а можно мне тоже начать паниковать заранее? Чтобы потом не догонять остальных.

Несколько студентов нервно усмехнулись. Даже напряжение последних минут не смогло полностью заглушить желание посмеяться над чужой бедой, особенно если сам виновник происходящего шутил первым.

Ланге подошел ближе и впервые за все время положил ладонь мне на плечо.

Жест оказался неожиданным.

За пять лет обучения этот человек ни разу не позволял себе подобной фамильярности.

— Максим, — тихо сказал он. — Сейчас я задам тебе несколько вопросов. Постарайся отвечать сразу. Не думай, что именно хочешь услышать от меня.

— Хорошо.

— Ты когда-нибудь слышал голоса возле Источников?

— Нет.

— Сны, которые потом сбывались?

— Если бы. Обычно мне снится, что я наконец высыпаюсь.

Старик даже не улыбнулся.

— Незнакомые символы?

Я хотел автоматически ответить «нет», но вовремя остановился.

Перед глазами неожиданно всплыла старая картина.

Мне было лет десять.

Отец снова пытался научить меня простейшей схеме накопителя энергии. Я сидел за столом, рисовал какие-то линии на полях тетради и совершенно не понимал, почему он вдруг побледнел.

— Кажется… один раз было.

Ланге мгновенно напрягся.

— Расскажи.

— Не знаю, важно ли это. В детстве я иногда рисовал какие-то круги. Отец тогда почему-то очень разозлился. Сжег все листы и запретил когда-либо повторять эти рисунки.

— Ты запомнил их?

— Нет. Мне было десять лет.

Старик прикрыл глаза.

— Жаль.

— Простите, — вмешался представитель Дома Огня. — Вы сейчас серьезно пытаетесь построить расследование на основании детских рисунков?

— Нет, — спокойно ответил Ланге. — Я пытаюсь понять, почему Центральный Источник узнал человека раньше, чем человек узнал самого себя.

После этих слов по залу пробежал тяжелый шепот.

Я снова почувствовал себя крайне неловко.

Когда несколько тысяч человек начинают