Я еще бог. Книга #41 - Сириус Дрейк

Он закрыл глаза, брови сошлись к переносице. Воздух вокруг него на миг загустел, по песку пробежала дрожь, пальмовые листья над головой замерли, будто прислушиваясь. Через свое Внутреннее Хранилище Валера дотянулся до той, кто точно может ему помочь с поиском.

— Голубая, ты на месте? Дело есть.

Лора отозвалась не сразу. Когда она появилась, голос ее звучал очень серьезно.

— На месте. И вся в делах, между прочим, а не на пляже бока отлеживаю. — Она немного помолчала, и добавила: — Но хорошо, что вы ушли…

— И тебе не хворать. Мне нужны следы дойки, что они устроили. Куда утекала сила со слепков? Свети по карте, красавица.

Повисла пауза, в которой что-то тихо гудело, словно где-то далеко крутилась невидимая катушка.

— Есть две точки, где сигнатура свежая, — наконец откликнулась Лора. — Первая совсем рядом с вами, ближе к Японии. Безымянный островок, на картах его толком и нет. Вторая дальше, через материк. Координаты скину, не потеряетесь.

— Умница, — Валера подмигнул пустому воздуху.

Есенин смотрел на него с любопытством. Его собеседницы он не видел и не слышал, для него здоровяк просто разговаривал с морем.

— Договорился?

— Договорился, — Валера махнул рукой на север. — Ближняя точка под боком, рукой подать. Островок у японцев. Туда и двинем.

Есенин поднялся, размял шею и вдруг сорвался с места, обдав Валеру песком из-под пяток.

— Кто последний, тот остается без божества! — донеслось уже с воды.

— Решил обжулить короля⁈ — взревел Валера и рванул следом.

Он прыгнул так, что остров под ним ушел под воду, а волна разошлась кольцом до самого горизонта.

Двое понеслись над океаном наперегонки: один щуплый и растрепанный, второй здоровенный, в обрывках гавайской рубахи. Внизу мелькала черная вода, вверху загорались звезды, соленый ветер бил в лицо и свистел в ушах.

— Эй, король Валера! — крикнул Есенин, поравнявшись. — Не забудь, в полную силу нельзя! Срисуют слепок, сами же притащим Нечто подарок.

— Помню, помню, — Валера досадливо скривился. — Будем как два монаха на постном супе. Тоска зеленая.

Японский островок вырос из темноты горбатой грядой. Голый камень, редкие кривые сосны да полоса гальки по краю. Они опустились на берег и галька захрустела под ногами.

Есенин присел на корточки, потрогал землю ладонью и прикрыл глаза. Лицо стало серьезным.

— Чую. С сила свежая, кто-то совсем недавно тянул.

— Вот и ладушки, — Валера хрустнул костяшками и шагнул было вперед, но Есенин ухватил его за рукав.

— Действуем тихо, без шума. Будем драться в полную силу — и привет, новый слепок прямо в лапы.

Валера шумно выдохнул через нос, всем видом показывая, как ему это надоело.

— Ты, я смотрю, вошел во вкус меня воспитывать, пацан? Ладно. Пойдем осторожно, на цыпочках, как мышки. Только потом не жалуйся, что было скучно.

Но Валера понимал, что лишняя движуха сейчас не нужна. Слишком большой риск, а провал стоил слишком дорого. Он помнил это, как никто другой. Потерять еще одну планету, хоть и чужую, Валера не хотел.

В центре острова из земли торчал монолит. Огромный, в три человеческих роста, гладкий, без единой трещины, он чернел на фоне неба угрюмой глыбой. Воздух возле него дрожал и потрескивал, по поверхности камня скользили тусклые лиловые искры. Тянуло холодом, тем самым от которого по спине пробегает озноб даже в теплую ночь.

У подножия монолита стояло каменное кресло, грубо вытесанное прямо из глыбы. В нем сидел человек, привязанный к подлокотникам черными шевелящимися жгутами. Голова свесилась на грудь, глаза скрывала плотная повязка. Худой, измученный, с серым лицом, он все же дышал, грудь под рваной рубахой поднималась через силу.

Есенин узнал его в одно мгновение. И это был не Чехов.

— Батя!

Сергей Александрович Есенин был наполовину выпит. Из него тянули по капле, аккуратно, не торопясь, и от этого зрелища у Саши потемнело в глазах. Воздух вокруг него зазвенел, ладони занялись белым светом, а земля под ногами пошла трещинами. Еще миг, и он сорвался бы с цепи, как срывался уже не раз.

Валера сгреб его за шиворот и встряхнул.

— Стой, болван! Полыхнешь сейчас — и вся операция коту под хвост! Слепок снимут с тебя, да такой жирный, что этой твари на несколько поколений вперед хватит. Хочешь батю спасти или хочешь геройски его угробить?

Саша застыл с поднятыми руками. Белое свечение нехотя втянулось обратно в ладони, оставив на коже легкий зуд. Он стиснул зубы так, что желваки заходили под скулами.

— Хорошо, — процедил он. — Тогда так. Я отвлеку божество и отведу его подальше. А ты в это время выдернешь отца. Только тихо и быстро.

— Это ты сейчас меня учишь работать тихо? — Валера прижал руку к груди с деланной обидой. — Меня⁈ Да я вселенные уничтожал даже без хлопка!

— Тебя-тебя. Того тебя, который полчаса назад разнес половину острова одним прыжком, — хмыкнул Саша и шагнул из тени на открытое место. — И чавкал семечками пять часов подряд.

Камень отозвался сразу. Лиловые искры сорвались с монолита, стянулись над креслом в темный сгусток, из него выступило божество. Оно было не похоже ни на световую тварь из Канберры, ни на золотую богиню с Сахалина: длинное, сухое, словно сплетенное из обугленных корней, с гладким безглазым лицом и слишком длинными руками, которые свисали ниже колен.

Саша вскинул руку и щелкнул пальцами. Сосны позади божества вспыхнули сухим жарким пламенем. Тварь повернула безглазую голову на огонь.

— Эй, корявое! — Саша отступил вглубь острова, маня противника за собой. — Я тут, иди сюда. Со мной куда веселее, чем с дохлыми стариками!

Божество качнулось в его сторону, длинные руки потянулись к земле. Оно заскользило следом, бесшумно, не оставляя на гальке ни следа. Саша отбежал к дальнему краю, не переставая поддразнивать, и увел тварь за каменистый гребень.

Валера не стал терять ни секунды. Он подавил в себе силу до самого донышка, придушил так, что от натуги заломило в висках, и метнулся к креслу обычной трусцой. Жгуты на подлокотниках почуяли чужого и потянулись к нему, но Валера разорвал их голыми руками, стараясь не выпустить наружу ни капли энергии. Подхватил обмякшее тело, сдернул повязку с глаз.

— Серега, ты как? Живой?

Сергей Александрович разлепил веки. Взгляд у него был мутный, но осмысленный.

— Валера?.. — прохрипел он. — Блин… Только не говори, что это ад? Не тебя я хотел увидеть после смерти…

— Какая смерть, очнись! Смерть не самое опасное, что тебя