Фронтир в американской истории - Фредерик Джексон Тёрнер

Небраске и Айове, в соответствии с которой скот откармливают имеющимися излишками кукурузы, представляет собой вид многопрофильного сельского хозяйства, которое спасало эти штаты от несчастий, следующих за упадком какой-либо единственной отрасли, и стало одним из решений проблем экономической жизни зоны, расположенной между прериями и Великими равнинами. Осуществляя более диверсифицированное ведение сельского хозяйства, лучше приспособленного к различным частям штата, и применяя более продуктивные сельскохозяйственные культуры, Канзас добился процветания и перестал быть центром политического недовольства.

Одновременно с таким развитием аграрных интересов на Среднем Западе на севере в экономику провинции вносила свой вклад эксплуатация сосновых лесов. Центр этой деятельности переместился из Мичигана в Миннесоту, и бревна являются одним из главных видов грузов судов, плавающих по Великим озерам и доставляющих их на лесопилки по рекам, впадающим в озера. По мере того как белая сосна исчезает в результате организованной эксплуатации, оставшиеся в хвойных лесах деревья пускают на постройку фабрик в городах, раньше живших за счет деревообработки. На более плодородных землях этой зоны, на пустошах теперь селятся люди, которые ведут хозяйство среди пеньков, как когда-то делали первые пионеры.

Но самым поразительным событием в истории промышленности Среднего Запада в последние годы стало начало добычи железорудной руды на озере Верхнем. Уже в 1873 г. ею снабжалась четверть всех американских домн. Открытие рудников на хребте Гогибик в 1884 г. и развитие шахт в Вермильоне и Месаби по соседству с озером в начале 1890-х гг. завершили переход добычи железной руды в регион озера Верхнего. В настоящее время производство чугунных чушек в США на 80% обеспечено рудой Мичигана, Миннесоты и Висконсина. Четыре пятых этой важнейшей продукции перевозится в порты на озере Эри, а остальное — на заводы Чикаго и Милуоки. Гигантская сталеплавильная и железолитейная промышленность, центры которой разместились в Питтсбурге и Кливленде, а важные филиалы — в Чикаго и Милуоки, стала результатом соседства угольных месторождений на восточных и южных границах провинции и в Пенсильвании с железной рудой севера. Несколько капитанов индустрии привели эту промышленность в систему и консолидировали ее. Паровые экскаваторы роют руду на многочисленных рудниках Месаби; опасными дорогами ее доставляют в доки и на суда, и огромные подъемные и транспортирующие устройства, построенные специально для этих целей, разгружают руду для перевозок по железным дорогам и доставки к домнам. Железорудные рудники и угольные шахты, транспортные флоты, железнодорожные системы и чугунолитейные заводы сконцентрированы в руках нескольких корпораций, главным образом «Юнайтед Стейтс стил». Мир не видел подобной консолидации капитала и столь полной систематизации экономических процессов.

Так выглядит экономика Среднего Запада столетие спустя после того, как пионеры фронтира покинули деревню Питтсбург, переплыли р. Огайо и углубились в леса. В 1833 г. А. де Токвиль имел все основания воскликнуть: «В этом постепенном и непрерывном перемещении европейцев к Скалистым горам, есть что-то от чуда. Количество людей, ежедневно отправляющихся в путь по воле Господа, постоянно растет»[44].

Идеалы Среднего Запада зародились в бревенчатых хижинах, поставленных среди лесов сто лет назад. И хотя горизонт первого поселенца ограничивался той просекой, которую успевал прорубить его топор, он мечтал о завоевании континента. Необъятность дикой местности разжигала его воображение. Его мысленный взор проникал далеко за пределы веющего сыростью болота у берегов Великих озер к величественным зданиям и кипящим многолюдьем могущественным городам; вместо покрытых травой прерий он видел поля золотой пшеницы; за тяжелыми буднями жизни в бревенчатом домике или дерновой хижине он мысленно представлял дом своих детей, полный комфорта и духовных ценностей, хотя, может быть, он сам до этого не доживет. Мужчины и женщины, создавшие Средний Запад, были идеалистами, и их сила воли сделала мечты реальностью. Здесь надо упомянуть и характерные черты пионеров — активность личности, изобретательность, готовность к конкурентной борьбе за плоды богатой провинции, которые ждали того, кто начнет пользоваться ими в условиях свободы и равенства возможностей. В этом соревновании первый поселенец почитал более зоркого и сильного; действовал принцип «каждый за себя».

Раннее общество на Среднем Западе не было сложным, высоко дифференцированным и организованным. Почти каждая семья была самодостаточной единицей, и свобода и равноправие процветали в эпоху фронтира так, как, может быть, никогда в истории. Американская демократия вышла из леса, и судьба привела ее к материальным завоеваниям; но материализм пионера не был скучным удовлетворенным материализмом старого и неизменного общества. И уроженец США, и европейский иммигрант видели в этом свободном и конкурентном движении фронтира шанс разорвать оковы социальных рангов и подняться на более высокий уровень. Первый поселенец был преисполнен страстного желания добиться для себя и своей семьи достойного места на фоне этих больших и доступных, но исчезающих возможностей. Этому обществу понадобилось столетие, чтобы адаптироваться к условиям всей провинции. Мало-помалу природа приспособила к себе пластичный образ жизни пионера. Вчера еще территория первых поселенцев, сегодня Средний Запад является пространством промышленных ресурсов и систематизации столь гигантских масштабов, что Европа, встревоженная судьбой своей индустрии в конкурентной борьбе с этой новой мощью, обсуждает меры по созданию среди стран континента протекционистских альянсов. В этот регион текли великие силы современного капитализма. И воистину здесь возникли благоприятные условия для создания этих сил и были подготовлены многие знаменитые лидеры американской промышленности. Прерии, Великие равнины и Великие озера установили новые стандарты, которыми можно оценивать индустрию. Из этого общества, окруженного богатством материальных преимуществ, порождающего индивидуализм, энергичную конкуренцию, изобретательность и масштабность проектов, исходит триумф сильнейших. Капитаны индустрии поднялись и воспользовались дарами природы. В борьбе друг с другом, расширяя горизонты своих честолюбивых устремлений вслед за тем, как огромность ресурсов и просторов поля их деятельности становились все более очевидными, они были вынуждены пойти на принятие естественных условий провинции — громадной по размерам, но простой по структуре. Конкуренция переросла в консолидацию. Завершение этого процесса наиболее очевидно наблюдается на питтсбургской границе Среднего Запада. В прериях Канзаса возвышается популист, воплощение пионера прежних лет, — пытающийся приспособить нынешние условия к своим старым идеалам.

Идеалы равенства, свободы возможностей и веры в простого человека глубоко укоренились по всему Среднему Западу. Этап фронтира, через который прошли все районы, оставил глубокие следы в старых и новых частях провинции. И влияние этих идеалов не замыкалось на колонистах — уроженцах США. Немцы и скандинавы, которые устремились на Средний Запад, ехали в страну с теми же надеждами и такой же верой. Мы должны помнить об этих фактах при оценке воздействия экономического преобразования провинции на ее демократию. Специфическая демократия фронтира ушла вместе с условиями, которые ее породили; но сохраняются демократические устремления. Их придерживаются со