Фронтир в американской истории - Фредерик Джексон Тёрнер

в своих руках Долину р. Огайо. Франция не успела заселить ее, и протяженная и редкая линия французских фортов, разбросанных на Западе от Канады до Луизианы, подверглась удару в центре со стороны надвигавшейся по берегам р. Огайо колонны жителей отдаленных внутренних районов британской колонии. Ф. Паркмен, на золотых страницах книги которого написана эпическая история американской дикой местности, своим героем сделал первопроходца-француза. Может быть, потому что сам он родился в Новой Англии, историк упустил великую возможность и не описал формирование и продвижение общества этих колонистов из глубинки, которое в конечном счете стерло следы французской власти над внутренними территориями североамериканского континента.

При рассмотрении общенациональных аспектов истории Долины р. Огайо важно, что посланцем английской цивилизации, который доставил французам приказ уйти из Долины и прилегающих районов и солдаты которого дали первый ружейный залп близ рукавов этой реки, что стало началом исторического конфликта мирового значения, после которого Новая Франция в Америке была обречена, являлся Дж. Вашингтон, первый американец, ставший общенациональным президентом США. Отец своей страны был пророком Долины р. Огайо.

Следующая сцена этой драмы открылась с приходом в эти земли поселенцев из внутренних районов, людей, которые начали формирование общества Долины. Я хотел бы рассмотреть воздействие данного процесса на страну. И, прежде всего, посмотрим на происхождение этих колонистов.

Долина р. Огайо заселялась большей частью (хотя и с некоторыми исключениями, особенно в Огайо) пришельцами из Нагорного Юга, и это длительное время определяло их влияние на общенациональные дела. Так же как Долина в целом была продолжением Нагорного Юга, так и Нагорный Юг являлся, если использовать широкие категории, продолжением старого Срединного региона, в основном Пенсильвании. Общество пионеров — англичан, шотландцев из Ольстера, немцев и людей других национальностей, сформировавшееся в начале XVIII в. в пенсильванской Большой долине и в ее боковых ответвлениях, — стало родоначальником общества жителей американской глубинки. В период от 1730 г. и до Революции одна за другой волны пионеров шли вверх по Долине р. Шенандоа, заняли Пидмонт или нагорные части Виргинии и обеих Каролин, принимая в свои ряды пополнение из подобных им колонистов, переселявшихся на Старый Запад с востока, т. е. непосредственно с побережья.

Таким образом, к середине XVIII в. в Америке была создана новая секция, некий полуостров, выдвинутый от Пенсильвании между порогами рек Юго-Атлантических колоний, с одной стороны, и Аллеганскими горами — с другой. Население этой секции представляло собой смешение национальностей и религий. Менее английская, чем колониальное побережье, она была построена на основе религиозных чувств, отличавшихся от тех, которые существовали в пуританской Новой Англии и на побережье Юга, где господствовали консервативные англикане. Шотландско-ирландские пресвитериане, свято верившие в Ветхий Завет, немецкие сектанты с их глубокой преданностью той или другой из мириада сект, но в то же время очень отзывчивые к призывам религиозного духа, а также английские квакеры — все они внесли вклад в создание обстановки эмоциональной отзывчивости к религии и готовности к поискам нового неба и новой земли и в политике, и в религии. Несмотря на то что жители глубинки оказывали влияние на замедление развития религиозной организации, общество нагорных районов являлось плодородным полем деятельности таких демократических и взывающих к эмоциям сект, как баптисты, методисты, а позже последователи Кемпбелла[46] и пресвитериане. Джеймс Брайс очень удачно охарактеризовал Юг как регион «высокой религиозной заряженности», но такое определение особенно подходит к Нагорному Югу и к его колониям в Долине р. Огайо. Нет необходимости утверждать, что этот религиозный дух привел к поведению, обычно ассоциирующемуся с религиозной жизнью пуритан. Я лишь хочу отметить отзывчивость Нагорного Юга к эмоциональным, религиозным и политические призывам.

Помимо разнообразия национального состава и многообразия религиозных сект, этот регион был исключительно демократичным и индивидуалистичным. Здесь верили, что управление основывается на ограниченном контракте, составляемом для блага индивида, и действовали независимо от правительственных органов и сдержек с такой легкостью, что во многих районах это являлось обыкновенной общественной процедурой. Добровольное сотрудничество было для колонистов южных нагорий более естественным, чем обращение к правительственному механизму, особенно тогда, когда власти не помогали их деловым и общественным тенденциям и пожеланиям, а, скорее, мешали. Это было по своей природе радикальное общество. Более того, это была сельская секция, населенная не плантаторами или купцами, а мелкими фермерами, которые сами строили себе бревенчатые хижины в диком лесу, получали невысокий урожай, держали немного скота для семейного потребления. И именно такие люди начали приходить в Долину р. Огайо, когда Даниэл Бун и первые поселенцы, связанные с его именем, пошли по «Тропе диких мест»[47] от Нагорного Юга до Земель мятлика посреди холмов Кентукки на р. Огайо. В первые годы Войны за независимость эти пионеры уходили на территории, расположенные западнее Пенсильвании и Западной Виргинии. Эта колонизация Долины открывает главу в американской истории.

Освоение этих земель внесло новый элемент в наше национальное развитие и создало новые национальные проблемы. Прибрежному Югу понадобилось затратить много времени, чтобы ассимилировать нагорную секцию. Мы не можем считать Юг единым целым на протяжении большей части его истории до Гражданской войны, если только мы не совершаем насилие над фактами. Борьба между населением упомянутой секции и прибрежной зоны заняла значительный период внутренней истории «Старого Юга». Тем не менее, по мере распространения с побережья в западном направлении рабства и районов возделывания хлопка, Нагорный Юг постепенно сливался с Востоком. С другой стороны, дети этой южной области, поставив между Востоком и собой стену в виде Аллеганских гор, тем самым дали новую жизнь условиям и идеалам, утраченным в их прежнем доме. И это еще не все. За горами новые условия и проблемы породили новые честолюбивые устремления и социальные идеалы. Вступление этих людей в «западный мир» стало для них стимулом. Переход через горы зажег их кровь новым огнем — огнем военной экспансии, созидательной социальной энергии, торжествующей демократии. К американской нации добавилась новая секция, новый элемент вошел в объединение, которое мы именуем США. Духу Америки был придан новый оттенок.

Теперь мы можем кратко изложить некоторые результаты. Прежде всего рассмотрим последствия для страны в целом, для ее экспансии и дипломатии, освоение людьми этого нового социального типа территории в Долине р. Огайо. Почти с самого начала Долина создала проблему для продвижения в западном направлении. Она являлась клином, вонзенным во владения, где находилась Долина р. Миссисипи. Хотя и с колебаниями, первоначально колонии Востока, а потом штаты Востока оказались вынуждены присоединиться к борьбе сначала за овладение р. Огайо, затем за ее удержание и, наконец, за то,