Фронтир в американской истории - Фредерик Джексон Тёрнер

Задачей Среднего Запада является приспособить демократию к огромной экономической организации сегодняшнего дня. Этот регион, которому так часто приходилось напоминать, что величина не означает величие, еще может доказать, что его обучение создало ту силу, которая способна примирить народное управление и культуру с гигантским индустриальным обществом современного мира. Демократии прошлого были небольшими общинами, существовавшими в простых и примитивных экономических условиях. В конечном счете проблема состоит в том, как примирить истинное величие с величиной.

Важно, чтобы этого добился Средний Запад; здесь лежит будущее Республики. Он доминирует в политике; это иллюстрирует тот факт, что 6 из 7 президентов страны, избранных после 1860 г., вышли из этого региона. На Среднем Западе живут 26 млн человек по сравнению с 21 млн в Новой Англии и Срединных штатах, вместе взятых, и Средний Запад располагает неограниченными возможностями роста. Действенность системы образования здесь демократичнее, чем на Востоке; на Среднем Западе вдвое больше учащихся (если мы сложим их число в начальных и средних школах и колледжах), чем в Новой Англии и Срединных штатах, вместе взятых. Эта система в целом также ничем не хуже, чем в штатах Востока. Университеты штатов венчают систему муниципальных школ в каждом штате Среднего Запада, и они равноценны университетам Атлантического побережья. В то же время щедрость частных лиц создала другие учебные заведения в несравнимых ни с чем масштабах. Общественные и частные художественные коллекции Питтсбурга, Чикаго, Сент-Пола и других городов соревнуются на равных с собраниями Атлантического побережья. «Всемирные выставки», оказывающие столь важное общенародное образовательное влияние, проводились в Чикаго, Омахе и Буффало; следующий из этих общенациональных форумов будет организован в Сент-Луисе. Бодрость и умственная активность, бурлящие на всем Среднем Западе среди его простых людей, являются хорошим предзнаменованием для будущего этого региона. Если задачи приспособления провинции Великих озер и Великих равнин к целям цивилизации должны будут на какое-то время возобладать над искусством и литературой, то это не было бы удивительным. Но если идеалы пионеров переживут потоп материального успеха, то мы можем надеяться увидеть на Среднем Западе появление высокоинтеллектуального общества, в котором культура будет жить в согласии с Демократией с большой буквы.

Глава V. Место Долины реки Огайо в американской истории{255}

В своем замечательном эссе профессор Дж. Ройс уделил большое внимание благотворному влиянию высокоорганизованной жизни в провинциях на противодействие определенным отрицательным последствиям чрезвычайно активного развития национализма в наши дни. Он перечисляет эти отрицательные последствия. Во-первых, частые смены места проживания, вследствие чего перед общиной возникает опасность утраты тесно сплоченной организации повседневной жизни. Во-вторых, тенденция к ограничению разнообразия в рамках национальной цивилизации, ассимилирование всех и всего в один общепринятый тип, что препятствует развитию индивидуальности и порождает «безжалостный механизм — огромный, иррациональный». В-третьих, отрицательные последствия, возникающие из того факта, что ныне проявляется тенденция к тому, чтобы волны эмоций и страсти толпы захлестывали всю страну.

В противодействие этим резким выбросам чувств национализма профессор Ройс желал бы выстроить плотины в форме провинциализма, сопротивления отдельных секций, каждая из которых располагает собственными традициями, верованиями и устремлениями. «Наши проявления общенационального единства разрослись до столь огромных размеров, наши силы социальной консолидации стали столь преобладающими, а возникающие в результате проблемы, конфликты, зло до такой степени усилились», — говорил он, что мы должны искать в провинциях новые силы, пользу и красоту американской жизни.

Что бы мы ни могли подумать о призыве этого философа к возрождению секционализма на более высоком уровне с целью остановить тенденции к мертвенному единообразию национальной консолидации (а для меня этот призыв, с теми оговорками, которые он делает, кажется вполне оправданным в нынешних обстоятельствах), в любом случае совершенно верно то, что в истории Соединенных Штатов секционализм занимает такое место, которое не получило у историков должного признания.

Под секционализмом я не имею в виду борьбу Севера и Юга, кульминацией которой явилась Гражданская война. Такая его крайняя и трагическая форма действительно почти монополизировала внимание историков и, несомненно, стала самым поразительным и болезненным примером этого феномена в нашей истории. Но есть и более старые, и, возможно, в долгосрочном плане выдержавшие испытание временем примеры игры секционных сил, чем борьба из-за рабства (а помимо Севера и Юга существуют и другие секции).

И действительно, Соединенные Штаты по своим размерам и природным ресурсам являются империей, скорее собранием потенциально разных стран, чем единым государством. По площади США сравнимы с Европой. Если калифорнийское побережье поместить у берегов Испании, то город Чарлстон в Южной Каролине оказался бы рядом с Константинополем; северные берега озера Верхнего соприкасались бы с Балтийским морем, а Новый Орлеан находился бы в Южной Италии. В пределах этой огромной империи имеются географические провинции, совершенно отличные друг от друга по физическим условиям, в которые вливались силы американской колонизации, и в каждой из которых возникало общество со своими специфическими особенностями, с собственной экономической, политической и общественной жизнью. В каждой из этих провинций или секций вырастали свои лидеры, которые выражали потребности своей секции на общенациональной арене, соревновались с представителями других секций и договаривались с ними о компромиссах по вопросам федерального законодательства и политики, почти так же, как послы различных стран на общеевропейском конгрессе могли бы заключать договоры.

Между этими секциями возникли торговые отношения. Экономические союзы или борьба могут быть прослежены исследователем, который взглянул бы не на поверхность явлений нашей общенациональной жизни, а на действительно существующие группировки штатов, исходя из голосований в Конгрессе по вопросам тарифов, внутренних улучшений, денег и банков, а также разнообразного законодательства в сфере торговли. Жизнь американской индустрии является результатом союзов и борьбы групп штатов в секциях. Интеллектуальная, духовная жизнь нации есть итог взаимодействия идеалов, фундаментальных исходных положений и эмоций секций.

Короче говоря, истинно федеральный аспект страны, если мы пойдем дальше конституционных норм к более глубинным течениям социальной, экономической и политической жизни, скорее обнаруживается в отношениях между секциями и страной в целом, чем между штатами и страной. Недавно бывший госсекретарь США И. Рут[45] подчеркивал опасность того, что штаты, пренебрегая выполнением своих обязанностей, могут прийти в упадок в то время, как федеральное правительство сосредоточит у себя их прежние полномочия. Но если бы штаты полностью исчезли как эффективный фактор нашей общенациональной жизни, секции, по моему мнению, могли бы только выиграть от этого, обретя ту силу и активность, которые подтвердили бы действительные ограничения процесса превращения в нацию.

Я не стану сейчас углубляться в рассуждения на эту интересную тему, а лишь упомяну как свидетельства