Между Навью и Явью - Евгения Владимировна Потапова

сидела и бесцельно пялилась в огромный экран телевизора, по которому крутили какие-то популярные музыкальные клипы. И как-то всё это показалось ей нереальным и неприятным, словно Любу насильно впихнули в чужеродный мир.

Она прислушалась к себе, раньше в городе у нее такого не было. Он ей нравился, и в нем Люба себя чувствовала, как рыба в воде, а теперь всё было ей не по нраву. Ее позвали в кабинет и дали заполнять стопку разных бумаг. Нотариус медленно всё разъяснила и рассказала.

— Какое имущество было у вашего супруга? — спросила она, помечая что-то у себя в ежедневнике.

— Вроде комната в общежитии, но свекровь говорит, что она записана на нее. Но я документов не видела, не могу точно сказать. Прописаны были мы там втроем, и расчетный счет оформлен был на мужа.

— Посмотрим, — кивнула нотариус, — Еще что-то есть? Счета, машины, дачи, квартиры, дома в деревне, участки?

— Ой, а про машину я совсем забыла, — с удивлением ответила Люба, — У него старенькая «девяносто девятая» была.

— Документы на нее есть?

— Я не знаю, где они. Муж погиб на стройке, а машина, видно, там так и осталась около нее стоять. Мне вроде отдавали ребята все его вещи из шкафчика, вот только я не помню, куда их дела.

— Посмотрите, пожалуйста, — сказала нотариус.

— Счет должен быть в зеленом банке.

— Мы всё проверим. Есть еще претенденты на наследство, кроме вас и дочери?

— Скорее всего, еще его родители будут делить, — ответила Люба, — А можно сейчас как-нибудь узнать, принадлежит ему эта комната или нет?

— На это время надо, — нахмурилась женщина. — Мы обычно о наследстве говорим, когда уже нужно в него вступать, за неделю-две до вступления.

— Просто нас свекровь с дочерью выгнала на улицу, сказала, что комната ее и она отдаст ее другому своему сыну.

Люба выглядела несчастной. Рану всю разбередили, и она опять не смогла сдержать слез.

— Вы мне адрес квартиры напишите, и помощницы посмотрят сейчас, — вздохнула нотариус. — Но учтите, даже если она записана на вашего мужа, то ее все равно придется делить между другими наследниками.

— Главное, что будет что делить, — ответила Люба.

— Посидите в коридорчике. Катя, налей девушке водички, - женщина позвала помощницу.

Люба вышла из кабинета, вытирая слезы с глаз. Секретарь вынесла ей воды в пластиковом стаканчике. Она с жалостью посмотрела на Любу.

— Выпейте и глубоко вздохните и выдохните, — посоветовала она ей. — Может, вам валерьянки накапать?

— Нет, спасибо, сейчас я посижу немного, и отпустит, должно отпустить, - всхлипнула Люба.

— Мои вам соболезнования, — покачала головой Катя и ушла в кабинет.

Люба только кивнула в ответ. Она попила водички, вытерла слезы с лица и попыталась подышать, как ей велела секретарь. Постепенно ее отпустило, и самообладание опять к ней вернулось. Через несколько минут из кабинета вышла к ней Катерина. Она наклонилась к Любе.

— Комната принадлежит вашему мужу, — тихо сказала секретарь.

— Благодарю вас, — сказала Люба.

— Не забудьте про документы на машину, желательно принести их сегодня или завтра.

— Да, конечно, я посмотрю, — кивнула Любовь.

Она еще раз поблагодарила Катерину и вышла из офиса нотариуса. Шла и вспоминала, куда дела коробку с вещами Егора. Насчет машины решила позвонить его приятелю, они вместе работали, и Люба пару раз его видела. Она нашла его номер телефона в контактах и позвонила. Никто не взял трубку. Через пару минут ей перезвонили.

— Алло, Люба? — спросил мужской голос. — Как ты? Что-то случилось? Нужна помощь? Я не слышал, что ты звонила.

— У меня всё нормально, — ответила она. — Олег, я хотела спросить насчет машины Егора.

— Так на следующий день после трагедии приехал его брат, забрал ключи и документы из шкафчика и уехал на ней. Ты разве не знала?

— Нет, — мотнула она головой, и снова предательский комок подкатил к горлу.

— Прости, мы были в таком шоке все. Приехал, забрал и забрал, и никто у него ничего не спрашивал, и потом тебе никто ничего не сказал, думали, что вы же семья.

— Ну да, с Егором были семья, а теперь мы с Верочкой сами по себе. Нас даже из комнаты выгнали его родственники.

— Тебе жить негде? — спросил он. — Давай я с мамой поговорю, у нее трешка, есть свободная комната. Знакомых кого-нибудь поспрашиваю. К себе не могу взять, мы сами в двушке вчетвером.

— Нет-нет, я нашла, где мне жить, всё в порядке, благодарю, вот только как-то с машиной всё нехорошо вышло, — сказала Люба. — Ладно, попробую как-то решить этот вопрос.

— Сама-то как? - спросил Олег.

— Живу, — ответила она.

— Компенсацию тебе начальство выплатило?

— Нет, — помотала головой Люба.

— Ты тогда в нашу контору загляни и уточни этот вопрос, должны какие-то деньги выплатить, — сказал Олег.

— Да, конечно, зайду.

Он еще хотел что-то спросить, но Люба поблагодарила его за разговор, попрощалась и положила трубку. Она растерянно стояла посреди улицы и думала, что ей дальше делать.

— Любка, ты что ли? — услышала она чей-то женский голос позади себя.

Она повернулась и увидала Лену — старшую сестру Егора.

— Еще не успела вдовой побыть, а уже с каким-то мужиком по телефону любезничает, — гаденько улыбнулась сестрица.

Люба не стала отвечать на мерзкое замечание золовки.

— Ты не знаешь, где находится машина Егора? — спросила она.

— Славка на ней ездит. А что?

— Почему он на ней ездит?

— Не стоять же машине, — удивилась Лена, — Хотя знаешь, если честно, то я считаю это несправедливым. Ему и комната Егоркина, и машина ему досталась, а нам шиш с маслом. Хоть бы мебель какая перепала, так ты всё продала.

— Ну да, свою мебель я продала, — кивнула Люба.

— Да не особо много там твоего было, всё Егор заработал, — хмыкнула золовка. — Я считаю, что всё должно делиться среди родни, а не доставаться чужой бабе.

— Верочка — дочка Егорушкина, — ответила Люба.

— А это еще доказать надо.

— Ты по себе-то не суди, — прошипела Люба, — это ты неизвестно от кого детей прижила, а я