Между Навью и Явью - Евгения Владимировна Потапова

— Какая буква? — не понял он.

— Буква е.

— Да, — удивился он, — я даже как-то в этом ключе и не думал. А вот привороты — это вред.

— Чего вы так на меня смотрите, многие присушки имеют кратковременное действие, чтобы только выйти замуж за любимого. Все же понимали, что кормильца нельзя изводить, а то потом вся семья по миру пойдет. А вот уже чужого мужика уводили — использовали тяжелую артиллерию, в ход всё шло. Я всегда была против такого, это где такое видано, чтобы сиротами детей при живом отце делать. Вот с таким ко мне приходили, а я поганой метлой гнала, а потом приходила к той, у кого хотели увести, и предупреждала. Эх, давно это было, - сказала баба Надя.

— А привороты не снимали?

— Снимала, но особо сложными занималась у нас Макаровна.

— Она наводила, она и снимала, — хмыкнула Люба.

— Не всегда она за это бралась, чужое снимала с удовольствием и бесов отправляла вдогонку, — кивнула баба Надя.

— Интересная у меня бабушка была, жаль, что не общались, — задумчиво сказал Захар.

— Да кто же тебе виноват, сам к ней не ездил. Кстати, как твое самочувствие? — спросила она.

— Так ваши средства просто волшебные, мне сразу полегчало, а то же я думал, что придется и мне погребальный костер заказывать. Мне и жить как-то сразу захотелось.

— Вот и отлично, — улыбнулась баба Надя. — Это не только мои средства помогли, но и воздух тут чудесный, и сам климат.

— Я тут опять в город собрался за строительными материалами. Вам ничего не нужно купить? — спросил он.

— А когда? — спросила Люба.

— Скорее всего, завтра.

— Я бы хотела своих навестить. Вы меня до электрички не подбросите?

— Подброшу, мне не сложно, - ответил Захар.

— Баба Надя, я к своим съезжу, — стала отпрашиваться Люба.

— Я же тебя не держу. Соскучилась — езжай, когда есть такая возможность, - кивнула баба Надя.

— Ура! — обрадовалась внучка.

— Заодно заскочи к нотариусу, подай документы на наследство, а то не заметишь, как полгода пролетит и останется у тебя в руках от мышки хвостик.

Люба тут же помрачнела.

— У меня свидетельства о смерти нет, — сказала она, — свекровь всё забрала.

— Копию можно в загсе сделать, — сказал Захар.

— Да? — удивилась она.

— Конечно, так что нет никаких проблем.

— Благодарю за подсказку, — кивнула она.

На следующий день Люба собрала некоторые свои вещи, нарядила Верочку и взяла гостинцы от бабы Нади. Перед этим позвонила маме и бабушке, сказала, что приедет к ним в гости. Их обещали встретить.

— Ну, моя дорогая, я с тобой не прощаюсь, — вздохнула баба Надя, — но скучать по тебе мы точно будем. Приезжай скорей. Я уже так по вам привыкла. Мне будет не хватать этого маленького колокольчика, который мне тут полдома перевернул.

Она подхватила маленькую Верочку на ручки и расцеловала в обе щеки. Девочка громко рассмеялась.

— Баба, — улыбаясь, сказала она.

— Ты же моя хорошая, — снова стала целовать правнучку бабушка Надя.

— Ой. Захар приехал, — сказала Люба.

— В общем, я вас жду обратно.

— Мы приедем, — пообещала Люба.

— Хорошо.

Она подхватила свои вещи, а Верочку понесла баба Надя.

— Ну всё, девчонки, до встречи. Как приедете, так позвоните. Захар, моих не обижай, — погрозила бабушка ему пальцем.

Тут же это скопировала маленькая Верочка и погрозила ему маленьким пухлым пальчиком.

— Не бижай, — сказала она и состроила умильную мордашку.

— Не буду, — пообещал он. — Эх, и когда мои до внуков созреют, — вздохнул он.

Они загрузили в машину вещи и уселись сами по местам. Потихоньку покатился автомобиль в сторону трассы.

— Интересно, что тут летом и весной будет? - глянул на окрестности Захар.

— Баба Надя сказала, что деревню между болот строили, — ответила ему Люба, — так что, может быть, всё не так радужно, как хочется, чтобы было. Наверно, поэтому и покойников сжигают, а не в землю закапывают.

— Не поэтому, это старославянский обычай, так наши предки делали, — ответил ей Захар, — хотя, с одной стороны, ты и права, хоронить в болоте как-то не очень.

Они ехали и болтали про деревню.

— А вы принимать будете прямо вживую? — спросила его Люба.

— Как получится, — пожал он плечами, — я до этого и через сеть Интернет приемы вел, и так с людьми общался.

— А вы вот прямо колдун? Больше нигде не работали?

— Почему же, в советское время работал в институте на кафедре философии, потом в свое время увлекся эзотерикой, ну и стал углубленно всё изучать. Ездил по деревням, собирал разные ритуалы и обряды, учился у знахарей и знахарок, шаманов видел, ведьм разных вероисповеданий и национальностей, - рассказывал Захар.

— А у бабушки почему не учились? — спросила его Люба.

— Не знаю, — пожал он плечами, — почему-то во всё это не верилось.

— Другим верили, а ей не верили?

— Наверно, да, и далеко сюда было ездить.

— По разным деревням катались, а к своей родне не приезжали. В чужих верили, а свою считали лгуньей, - она покачала головой.

— Честно говоря, я ее побаивался, с чужими всегда проще, чем со своими. Кто ее знает, что в голову в очередной момент придет. Она была довольно сумасбродной старухой. Наслышан о ней, что она своим же соседям порчи наводила. По мне, нельзя пакостить там, где ешь, - покачал головой Захар.

— Я с вами согласна, — кивнула Люба.

— А что там у тебя за наследство? — спросил он.

Люба поделилась своей бедой и даже разревелась вместе с Верочкой.

— Не надо плакать, я даже не знаю, как тебе помочь, вот только не нужно слезы лить. Смотри, и малышка расплакалась, — успокаивал ее растерянный Захар. — Слезами горю не поможешь.

— Я знаю, — икая, ответила Люба. — Но мне так жалко Егорку. Упырихи сказали, что это баба Надя его уморила.

— Упырихи? Это кто такие? Они в деревне живут?

Захар решил, что это чьи-то клички. Люба перестала плакать и задумчиво на